– Я тебе, старая гнида, морду сейчас набью! – рванул супруг к офицеру, но едва удержанный мной с адвокатом, был выведен из теплицы. Сбросив нас с себя во дворе, он отряхнулся и, не сказав ни слова, злостно направился к выходу из дома.
– Что будем делать? – спросил меня адвокат.
– Подавайте иск на старого офицера! Причастие министра мы раскрывать пока не будем, а вот полковник пусть заплатит за того, что разрушил мой брак!
– Ваш приказ будет исполнен! – понимающе взглянул на меня адвокат.
Глава 4. За кадром
В машине мы ехали молча. Мой муж, сидевший за рулём, был напряжен, как оголённый провод под электрическим током. Адвокат копался в каких–то бумагах на заднем сидении, а я... я испытывала двоякие чувства. С одной стороны, обиду и боль, причинённую мне министром, и дело было даже не в том, что он разлучил меня с супругом, а его способе получать желаемое. Способ – заспинный, гнилой, отвратительный. А ведь когда–то я верила в то, что он защищал меня от побоев и сквернословия майора. Но теперь задавалась вопросом: защищал или играл в защиту? Я поняла, что люди для чиновника – марионетки, бездушные и безвольные. Мне была омерзительна его фальшивость и наигранное благородство. Зато стали ясны слова: «Я тебя спас от мужа». Спас! Героем себя возомнил, как будто я его об этом просила! Обида и злость – вот, что я чувствовала к этому мужчине. С другой же стороны, мне стало спокойно и радостно от того, что, наконец, супруг убедился в моей невиновности перед ним. Я была верна ему в браке, и теперь он это точно знал. И хоть он злился на себя и ситуацию, в которой выглядел глупцом, выставившим меня за дверь, я не считала его таковым, и для меня он был героем. Тем самым, настоящим, сильным и отважным офицером, в которого я однажды влюбилась.
«Майор, притормозите у ЦУМа! Мне нужно в отделение прокуратуры за его углом», – разрезал тишину и скованную атмосферу серьёзный адвокат.
Не ответив ни слова, муж выполнил просьбу, и мы остановились недалеко от главного торгового центра.
– Благодарю Вас за содействие! – сказала я юристу на прощание.
– Не стоит! Вы сами добились признания полковника! Я лишь присутствовал при разговоре. Моя работа с Вашим делом только начнётся сейчас, в прокуратуре.
– Удачи! – улыбнулась я ему, вышедшему из автомобиля. Он кивнул головой и захлопнул дверцу.
В машине вновь воцарилась тишина. Майор прикрыл лицо ладонью, но я заметила, что по его щеке текла слеза.
– Ты плачешь? – уточнила я тихим тоном.
– Куда тебя подбросить? – обтёр он рукой свои щеки и сделал вид, что просто устал.
– Я тоже выйду здесь. У нас корпоратив в конце недели. Хочу пройтись по магазинам и прикупить себе вечерний наряд.
– Тогда выходи! – сухо ответил супруг.
– Послушай, в том случилось, нет нашей вины!
– Выходи, я сказал! Не нужно утешать меня и уж тем более жалеть! Я не жертва и не ребёнок!
– Как скажешь! – понимала я, что разговор не состоится и мужу нужно время, чтоб остыть. – Только, майор, прошу тебя: не вздумай мстить министру! Не сейчас! Помни, что центр кинологии в его руках! Мы всё расставим по местам, но позже! Терпение, ему ты учил меня все эти годы.
– Ты выйдешь из машины или нет?
– Уже ушла! – коснулась я рукой его колена и не спеша покинула салон автомобиля.
Резко нажав на газ, муж тронулся с места, стремясь уехать поскорей от самого себя.
Я чуть улыбнулась вслед улетевшему авто и понадеялась, что он послушает меня и не устроит разборок с чиновником, который должен был вскоре вернуться с рабочей поездки.
Уже включились фонари, и небо окрасилось в розово–синий закат. Я шла по ярким улочкам торгового квартала и наслаждаясь атмосферой декабря. Пушистый снег кружил повсюду и оседал снежинками на шапках и пальто прохожих. Витрины разных магазинов светились огнями гирлянд, а из кафешек доносились новогодние хиты. Ощущение лёгкости и предвкушение праздника наполняли мою душу. Мне было тепло и по–душевному спокойно. «Невиновна, не изменяла и оставалось преданной! Теперь он это знает!» – довольно думала я о своей чести перед майором. Мне было важно выглядеть такой в его глазах и, вот, сомнений в моей верности не оставалось.