– Попробуйте мой кофе из турки – он томился медленно, на слабом огне, позволяя молоку глубоко пропитаться вкусом молотых зёрен. А щепотка корицы, кардамона и муската наполнила его чарующим, неповторимым ароматом в самом конце!
Итальянец подал мне кофейную пару с восхитительным напитком повышенной крепости. Я вдохнула терпкий аромат и, прикрыв от удовольствия глаза, сделала мягкий глоток.
– Сильный эффект? – спросил он меня, улыбаясь.
– Очень!
– Вот и Вы не забегайте вперёд! Томите адмиральскую дочь на малом огне и думайте, какие приправы использовать в конце. К примеру, корицу можно легко заменить ванилью. Придумайте, кто сможет заместить репортёра, усилив конечный эффект.
– Я поняла Вас, – допила я напиток и поставила чашку с блюдцем на столешницу. – Хорошо хоть о министре не стоит переживать. Ему не выгодно идти против своих же МВД–шников по просьбе семьи морского офицера. Скорее всего, он поймёт, что я подставила акционершу, сплотившись с опергруппой, только поделать ничего не сможет, ведь заговор произошёл в его же министерстве, где он и так на ниточке висит.
– Что Вас вообще в нём привлекло? – внезапно спросил итальянец.
Мне не понравился вопрос, ведь предыдущим вечером я для себя решила, что нас объединяет только аджилити и больше ничего: ни дружба, ни приятельство, ни что–то личное. Такое решение давало мне защиту от разочарования, если бы акционер решил меня предать, сполна нажившись на моей поддержке в собачьих соревнованиях. Вопрос о чиновнике был личным, и мне захотелось дать ему это понять.
– Не обижайтесь, но это касается только меня и его.
Итальянец задумчиво нахмурился.
– Вы примерили наряды, что я привёз Вам из Италии?
– Простите, не успела. Была слишком уставшей вчерашним вечером, и по приезду домой, оставила коробки на бюро и отправилась спать.
– Я в чём–то провинился? Расстроил Вас? – словно считал он мои мысли.
– Ни в коем случае! С чего Вы взяли?
– Я ещё не встречал ни одной женщины, которая бы не испытала любопытства перед новой одеждой и не примерила её… не будь у неё на то весомой причины… а причина обычно – обида на мужчину.
– За что мне обижаться на Вас? Между нами ничего личного!
– Обида и разочарование не всегда исходят из личных взаимоотношений, но и из дружбы, партнёрства, соперничества, из любого общения между людьми. Так что я натворил?
– У меня есть подозрение, что я для Вас далеко не равноправная партнёрша, а нуждающаяся в свободе и деньгах, пособница, которая, по–Вашему мнению, готова подставить и центр, и мужа ради Ваших амбиций и своих потребностей. Поэтому Вы меня завербовали, решили поучить, приукрасить, приодеть! Мой ум, способности и даже внешность – Вам совершенно не интересны, только моя нужда, на которую Вы сделали ставку, – высказалась я.
– Вы правильно вчера меня поняли, но лишь частично! Нужда – это основа любого сотрудничества. Невозможно вступать в отношения с тем, кто никому не должен, ни от чего не зависим и которому ничего не нужно. Такие люди – пустышки – без цели, без мотивации, без амбиций! Любая сильная личность имеет потребности, комплексы и зависимости. Но использовать и делать компаньоном – вещи разные. Если бы Ваши внешние и внутренние данные не привлекали меня, я бы не стал «поучать и приодевать» Вас, делая вклад в долгосрочное сотрудничество, а использовал бы уже приукрашенную внешне и пустую внутри дочь контр–адмирала. У неё нет цели, но есть капризная натура, которая под моим руководством скинула бы Вас и мужа с трона, заполучила центр кинологии и проводила аджилити под покровительством папочки Посейдона.
– Чем привлёк меня министр, спросили Вы? Он искусно готовил молочный коктейль, как и Вы искусно варите кофе! Только горечь послевкусия осталась на всю жизнь, – ответила я на вопрос итальянца, давая понять, что чиновнику я доверяла, но оказалась преданной им, и больше я не верю в красивые поступки и слова.
Доводы иностранца звучали логично, хотя он и не был обязан их приводить. Тем не менее, я и правда была осторожней с людьми: один их неверный подозрительный шаг и меня отбрасывало в сторону.
Очень скоро заказ частной компании начал осуществляться. Адмиральская дочь поставила подпись на всех необходимых документах и, несмотря на то, что юрист отнёсся сомнительно к этой сделке, контракт был легальным, а потому – ему было не к чему придраться. В послеобеденное время я услышала их разговор в приёмной: