Судья и двое присяжных заняли свои места, а прокурор, выбранный Генпрокуратурой, предъявил обвинение подполковнику в похищении под угрозой огнестрельного оружия, ограблении и преднамеренном убийстве, ходатайствуя о лишении свободы сроком на 15 лет. Закончил он свою речь очень пафосно, после того, как наш сторож и сотрудники банка подтвердили перечисленные преступления:
– Министра внутренних дел, госслужащего, человека федерального статуса похитили под дулом пистолета, вывезли в банк, где ограбили, избили до потери сознания и оставили умирать, а теперь защита хочет сказать, что обвиняемый был в состоянии аффекта?
– Именно так, господин прокурор, – поднялся со скамьи наш адвокат. – Тем вечером подполковник узнал, что министр МВД совершил акт сексуального насилия над его супругой. Впав в психоэмоциональный шок от услышанного, он бросился мстить обидчику жены и первым делом захотел вернуть её медальон, который министр удерживал в банковской ячейке. По заключению медэксперта, удары, нанесённые моим подзащитным обвинителю, не угрожали жизни чиновника. По этой причине, я требую минимального срока для подполковника – 2 года условно.
– Позвольте поинтересоваться, где заявление пострадавшей в полицию и где заключение медиков о том, что она была принуждена к соитию? – продолжал прокурор надменным тоном, понимая, что его аргументы сильней.
– Насилие над женщиной – тема щепетильная, а если в деле замешан офицер и министр внутренних дел, то придавать его огласке и стыдно, и страшно. Человеческий фактор, господин прокурор! К тому же на допросе в Генпрокуратуре жена подполковника рассказала на диктофон всё то, что с ней произошло.
– Мы не на сеансе у психолога, уважаемый адвокат, а в зале суда. Здесь существует закон, доказательства, факты, а не эмоции, чувства и характер задействованных лиц. Нет заявления и медэспертизы – нет изнасилования. Аудиоплёнка - не доказательство, а лишь слова женщины, выгораживающей мужа.
– Тогда по какой же причине, мой подопечный сорвался и напал на чиновника?
– Из ревности на то, что обвинитель прислал букет цветов его жене на именины.
– Это смешно! – усмехнулся наш адвокат от злости.
– Это плачевно! – поднял голос прокурор. – Грустно, что подполковник МВД забыл об иерархии, о законе, о чести офицера, и совершил преступление, которому нет оправданий!
– Это письмо моего подопечного, адресованное его супруге, – достал юрист ту самую бумажку, якобы написанную мне и зачитал отрывок из неё. – «…знай, я ни о чём не жалею! Я не терплю сексуального насилия над слабым полом, тем более, не потерпел над собственной женой! Насильник получил по заслугам, а я готов получить по своим!». Я думаю эти слова, сидящего в СИЗО человека, подтверждают факт того, что чиновник оскорбил физически жену подполковника.
– Ничего это не доказывает, кроме того, что жена обвиняемого «накрутила» мужа против министра. К тому же, раз подполковник не раскаивается за содеянное, то и Ваша версия с аффектом – провальная, – растоптал прокурор слабое доказательство нашего адвоката.
– Если у чиновника не было планов насиловать жену моего подопечного, то почему он отослал подполковника на срочное задание именно в день рождения жены?
– Потому что для МВД приоритетней защита граждан и родины, а не именины одной из лейтенантов.
«Давайте послушаем версию самого обвинителя», – отдал приказ судья и мы все узнали, какой несчастной жертвой оказался чиновник, избитый моим мужем при попытке бегства от смерти, каким напуганным он был и как боролся за жизнь до приезда скорой помощи. Конечно же, по его словам, он и пальцем меня не трогал, а лишь послал цветы в поздравление. Медальон же он хранил в ячейке банка так долго по простой причине: забывал вернуть мне его.