– Подождите…, – пришла мне в голову идея, не связанная с излишней романтикой иностранца, – Вы сказали: независимая пресса?!
– Да…, – ничего не понимая ответил мужчина, а я радостно поцеловала его в лоб:
– Я нашла замену корице! Нашла приправу, которая исполнит мой приказ: ударит вкусовым эффектом по рецепторам адмиральской дочери!
Глава 34. Акционерша
– Что это? – спросил меня семейный адвокат при личной встрече в моём кабинете.
– Письменное прошение в Генпрокуратуру о разрешении навестить супруга в больнице, – передала я ему в руки бумагу.
– К нему по–прежнему не допускают посетителей и он все ещё проходит обследования.
– Прошла уже неделя, а врачи до сих пор не знают что с ним?
– Ваш муж не в частной клинике и не в государственной больнице! Он в госпитале при СИЗО.
– Да уж, я не понаслышке знаю, что с медициной в местах ограничения свободы сложно, но он же офицер МВД!
– Напавший на министра того же ведомства.
– Этот подонок оскорбил меня, как женщину.
– Я не судья, чтобы спорить с Вами о справедливости.
– Нет, Вы юрист по нарушению прав человека. Повлияйте на Генпрокуратуру! Пусть меня допустят к мужу.
– А я, по–Вашему, чем занимаюсь всё это время, по совместительству защищая подполковника в суде?
– Может, поэтому Ваши аргументы и слабые? Ни один приведенный Вами довод не перебил убеждения прокурора в том, что муж замышлял убийство министра. Вы просто занимаетесь не своим делом. Не по Вашей это специализации, – сдерзила я отчасти из вредности за его враждебный настрой по отношению ко мне, а отчасти потому что действительно так считала.
Мужчина нахмурился и посмотрел мне в глаза порицающим взглядом, а после резко порвал прошение.
– Что Вы сделали? Зачем? – возмутилась я на истеричных нотках.
– Вам я точно не позволю встречаться с моим подопечным! Вы не сдержаны ни в чувствах, ни в действиях. Ваши эмоциональные всплески и обсуждения проблем ему сейчас ни к чему!
– Я его жена! Вы не имеете права!
– Я защищаю интересы подполковника и стараюсь снизить риски для его здоровья. А Вас я рассматриваю как угрозу! Он – человек по–своему импульсивный и несдержанный. Разбереди Вы его раны, и он может начать вести себя непредсказуемо. Мне же нужно, чтобы он слушал меня и действовал спокойно и расчётливо. Я уже не говорю о том, что Ваше присутствие как предвестницы бед заметно сказывается на его самочувствии.
– Не в Вашей компетенции критиковать меня и не пускать к супругу!
– Да поймите же Вы, он не желает встреч с Вами! – повышенным тоном осадил меня юрист.
– Что Вы сказали?
– Я ничего против Вас не имею, лишь недоволен Вашим самонадеянным нравом и неосторожными поступками. Я искренне пытался уберечь Ваши чувства, но подполковник не может простить Вам разбитую судьбу, потерю всего, что было ему дорого, растоптанную репутацию военного рода и Ваши измены, приведшие к чёрной дыре!
– Выходит, муж злится на меня за эту ситуацию сильнее, чем я предполагала, – грустно произнесла я полушёпотом, осознав, что сложившаяся ситуация рушит наш брак.
– Он не злится и не раскаивается в содеянном. Он сокрушается лишь о том, что когда–то встретил и влюбился в Вас.
Я опустила голову, учащённо глотая, пытаясь не позволить слезам заполнить мои глаза.
– А если Вы недовольны моей работой в суде – наймите другого адвоката, – покинул он кабинет, поняв, что правда, сказанная им, причинила мне боль. Да и, похоже, сам обиженный на мою грубость.
Знаешь, что я чувствовала, лейтенант? Опустошение, и от этой пустоты было горько. Меня вдруг пронзило предчувствие разрыва связи с подполковником. Словно его пальцы разжались, выпустив из крепкой хватки мою руку, а глаза, глядевшие в мои с любовью и преданностью, стали чужими и безразличными. Холод пробрал мои плечи, и я потерла их, пытаясь согреться. Эгоистично, но я испытала обиду, за то, что он бросил меня. Я, конечно, была виновата во многом, но далеко не во всём. Если бы муж шёл на компромиссы, выслушивал, пытался понять, то наш брак избежал бы многих сотрясений и проблем. Именно его доминантная натура, не терпевшая неподчинения и требовавшая полного контроля надо всеми и вся, толкала меня на многие поступки. Я была убеждена, что мы оба были повинны во всём, что с нами случилось. И вот, я до сих пор боролась за него, а он сдался, не желая даже встречаться со мной. Таким было моё видение сказанного адвокатом.