– Я признался Вам в чувствах, чтобы снять с себя обвинение в меркантильном использование Вас! Не более того! – насупился акционер.
– Вы сделали это после того, как предложили отнять у мужа центр кинологии, воспользовавшись моментом его отсутствия. Вы выбрали время, когда я была слаба!
– Я не предлагал Вам ничего отнимать у супруга! Я лишь сказал, что однажды Вы встанете перед этим выбором.
Несогласная и недовольная, а ещё больше – раздражённая, я покачала головой и, ничего не ответив, двинулась дальше в сторону парковки. Мужчина поспешно вышел из машины и догнал меня.
– Синьора, я приехал не за романтикой, а чтобы поговорить без лишних ушей. Прошу, сядьте в машину! Я довезу до Вашей стоянки, а по дороге всё обсудим.
Промедлив несколько секунд, я приняла его предложение и села в роскошный автомобиль. Акционер легонько улыбнулся мне и протянул стаканчик с кофе.
– Наверное, уже остыло? – спросил он с долей разочарования.
– О чём Вы хотели поговорить? – отпила я и правда поостывшего, но вкусного кофе.
Итальянец завёл мотор, и мы мягко, но уверенно двинулись в путь.
– Вы вчера отлично справились с контр–адмиралом и его капризной дочерью, синьора бэлла!
– Не без Вашего весомого вклада! Вы отлично припугнули их скандалом международного уровня!
– Благодарю, но речь не обо мне! Вы допустили ошибку, – сказал он, заворачивая к парку, и мучительно замолчал.
– Не томите! – напряглась я, считавшая, что всё прошло на ура.
– Вы заключили с морским офицером словесный договор: с Вас статья, с него акции центра.
– И в чём же подвох?
– После того как Вы перед прессой официально отведёте вину от его дочери, может произойти два варианта развития событий, и оба не в Вашу пользу.
– Думаете, контр–адмирал обманет меня?
– Либо он сам, вложивший немалую сумму не только в акции, но и в первоначальное открытие центра, либо его дочурка, не выплеснувшая всего яда мести, решит исподтишка вредить Вам. В любом случае: Вам либо не вернут активы, либо бывшая жена подполковника ударит по Вашему слабому месту, не связанному с центром. А у Вас наверняка такое есть.
– С чего Вы взяли?
– Интуиция, – хитро улыбнулся он.
– И что Вы предлагаете?
– Не знаю, что именно Вы собираетесь сказать журналистам, но оставьте лазейку в статье. Намёк, позволяющий при случае необходимости обвинить адмиральскую дочь, и припугните этим отца–Посейдона. Второе, её акции должны быть куплены другим акционером, а не просто возвращены в центр. Иначе морской офицер может затребовать их обратно под предлогом того, что дочь передумала уходить из бизнеса и желает вернуть долю назад.
– У меня не хватит денег на приобретение её активов, а мой муж сейчас не в состоянии решать дела.
– Вам и не надо их приобретать, это будет выглядеть странно, словно Вы пытаетесь получить абсолютную власть над учреждением. У Вас на руках более 53%, включая возвращённые судебным репортёром. Ещё 25% и Вы – всемогуще! Это может не понравиться акционерам!
– Предлагаете распродать блокирующий пакет по мелким инвесторам?
– Я сам куплю его!
– Вы? – слегка испугалась я тому, что мы с иностранцем стали бы владельцами самых крупных пакетов центра, и если бы он вздумал меня предать, то я бы обрела серьёзную проблему.
Акционер выдержал мой задумчивый взгляд.
– Боитесь, что восстану против Вас в один прекрасный день?
– Скорее, осторожничаю. Я бы предпочла, чтобы доля была раздроблена между несколькими акционерами.
– Что же, спасибо за честность!
– Надеюсь, Вы не обидитесь за неё на меня?
– Нет, но боюсь, у Вас не будет времени распродать целую четверть доли госсектора за краткий срок, до того, как контр–адмирал захочет обратно дочерний пакет. Центр сейчас переживает трудности: начальник пропал, вместо него сидит болван из министерства, дочь адмирала устроила битву за кресло руководства, ещё и сделка с МВД провалена. Всё как–то подвешено в воздухе, малопонятно и очень шатко. Будь я на месте других акционеров, повременил бы с выкупом доли.