– И почему же Вы не поступите как большинство?
– Потому что планирую организовывать с Вами аджилити, и центр кинологии нужен мне как прикрытие. Я готов вложиться в него ради спасения и избавления от врагов, потому как доход обещает быть куда богаче, чем это несущественная плата за акции!
– Пакет стоит немало! Вы заблуждаетесь!
– Я знаю, о чём говорю! – уверенно сказал иностранец, прихлопнув по рулю. – Я клянусь Вам матерью, самой святой для итальянца женщиной, что больше никогда не заведу беседу о любви. Между нами будет только бизнес. И ради общего блага позвольте мне выкупить акции адмиральской дочери! Если мы станем двумя наикрупнейшими акционерами центра, то это и будет абсолютной властью, которую разделим пополам, не привлекая внимание других акционеров. Как тайные король и королева!
– Но если король окажется предателем и встанет мне в противовес, боюсь, моя голова не выдержит короны и, отрубленная, падёт к его ногам.
– А Вы рискните! И будете пить игристое шампанское, а не остывший кофе!
– Я подумаю, – открыла я дверцу его автомобиля. – И если решусь, то встретимся не у дома и не в авто, а в моём кабинете, как и положено бизнес–партнёрам.
Он ухмыльнулся и кивнул, а я пошла к своей машине.
Я размышляла над предложением итальянца весь день. В нём было много плюсов, начиная от того, что контр–адмирал уже никак не смог бы потребовать долю назад и заканчивая тем, что являясь единомышленниками и компаньонами, мы с иностранцем действительно приобрели бы полный контроль над центром. И меня волновала не власть, а возможность заткнуть рот каждому, готовому пойти против устава или подполковника. Я ещё не знала, сумел бы муж вернуться на свою должность, но пока не смела сбрасывать его со счетов. Однако идея итальянца была и опасной. В преданность, искренность и бескорыстную любовь я больше не верила. Меня столько раз предавали люди, певшие песни о возвышенных чувствах, что я скорее опасалась этих мелодий, чем заслушивалась ими. Последней каплей моего наивного доверия людям стал министр МВД. Поэтому я понимала: не угоди я чем–то иностранцу – и получила бы во враги ещё одну адмиральскую дочь с блокирующим пакетом акций, только в брюках и мудрую.
И вот, предварительно обсудив волновавший меня вопрос с нотариусом, я пригласила в свой кабинет итальянского акционера.
Иностранец вошёл уверенной походкой, с лёгкой ленцой в каждом движении, но слегка настороженный. Он бросил короткий взгляд на мужчину, уже сидевшего в углу, а потом присел напротив меня.
– Это нотариус, – сказала я спокойно. – От нашего центра.
– Мы встречались! – пожал он руку мужчине.
– Я рассказала ему о Вашем желании выкупить акции у дочери контр–адмирала, и он составил небольшой договор с моими условиями. Если подпишите его, я позволю Вам приобрести блокирующий пакет активов.
Итальянец широко улыбнулся и слегка опустил голову, словно скрывая улыбку от нас.
Я скользнула папкой по столу в сторону акционера. Белая кожа его пальцев коснулась обложки. Он посмотрел на меня многозначительным долгим взглядом, и лишь затем открыл её.
– Это трастовый договор, – изучил иностранец бумаги.
– Совершенно верно, – подтвердил нотариус. – До покупки 25% акций у адмиральской дочери, Вы подписываете соглашение с моей клиенткой, по которому официально – Вы будете владельцем блокирующего пакета, но юридически обязуетесь управлять акциями исключительно в её интересах. В случае нарушения условий контракта, Вы будете должны немедленно вверить ей все активы и заплатить дополнительный штраф, размер которого указан в пятом пункте.
– Предусмотрительно! – итальянец снова скользнул взглядом по договору, листая его медленно, вкрадчиво, внимательно. Потом, чуть насмешливо прищурившись, поднял голову.
– Нарушить Ваши условия будет стоить мне состояния, синьора!
– Вы можете отказаться давать мне гарантии здесь и сейчас. Я просто распродам активы частями. «Рискованно, могу не успеть!» – скажете Вы? Согласна! Но и без этого контракта я сильно рискую. Поймите правильно, в жизни я много доверяла, много оступалась, и многое теряла из–за своей наивности и веры людям. Я не обижусь, если Вы сейчас покинете мой кабинет, не желая заключать это соглашение.