– Я поставлю подпись немедленно! – взял ручку итальянец, а расписавшись, сказал: – Надеюсь, что теперь Ваша душа спокойна, а я сумел доказать, что помыслы мои честны. Мне ведь не нужно Ваше разрешение на покупку акций адмиральской дочери, и по трастовому договору в выигрыше только Вы. А в чём моя выгода? Я плачу деньги за акции, но фактически обладаете ими Вы. Надеюсь, теперь, после того как я подписал невыгодный мне договор, Вы поверите в искренность моего отношения к Вам. А теперь будьте добры, займитесь статьёй и назначьте встречу контр–адмиралу. Я хочу присутствовать на ней и сам обговорить детали.
Я кивнула в знак согласия исполнить приказ итальянца, ведь теперь мы с ним то ли делили одну судьбу, то ли попали в один капкан.
Глава 36. Склеить поломанное
«Вернёмся в комнату, лейтенант! Дочиним вместе твой парусник!» – то ли предложила, то ли приказала бывшая начальница, закончив странный перекус из чая, мёда и солёного огурца.
Я последовал за ней, и мы уселись за стол, на котором сохла подклеенная мачта галеона.
– Кажется, клей затвердел, – сказал я, ощупывая вертикальный стержень. – Теперь мне надо прикрепить вот этот рым! – указал мой палец на крохотную корабельную деталь.
– Колечко? – переспросила майор.
– Да! – улыбнулся я женской неосведомлённости в наименовании деталей парусника. – Передайте пинцет, я попробую зафиксировать рым на мачте!
– Не передам! – игриво сказала она, слегка задетая моей ухмылкой. – Здесь работа тонкая, ювелирная, для изящных дамских пальчиков. Я сама пристрою колечко к стержню, а ты галеон держи, чтобы не упал.
Мои губы были не в силах держаться серьёзно и снова расплылись в доброй улыбке от командования бывшей начальницы. Я придерживал макет, бережно фиксируя корпус, пока она, взяв в руки пинцет, аккуратно направляла крохотной рым к месту крепления. Наши головы почти соприкасались над галеоном, и я чувствовал каждый вдох и выдох майора, спокойный, тихий, сосредоточенный на работе. Засмотревшись на её руки, на изгиб нежной шеи, я невольно коснулся носом её светлых локонов, и от этого касания сердце вдруг сбилось с привычного ритма.
– Думаешь, детали крепко склеились? – взглянула на меня начальница, демонстрируя свой труд.
Я вгляделся в её глаза – красивые, глубокие, полные тихой силы. Они смотрели прямо серым цветом чистого льда, но под его толщиной скрывалось тёплое море тепла, и я испытал неимоверную, светлую нежность. Мне хотелось смотреть в эти глаза ещё долго, снова и снова, и снова, пока в их глубине не растворился бы весь мир.
– Уверен, что навечно, – ответил я ей тихим шёпотом онемевших от сильных эмоций губ.
Майор заметила минуту моей слабости и, отвернув свой взгляд к галеону, сказала:
– Женский вклад в починку парусника был удачно внесён. Теперь твоя очередь выполнять более грубую работу.
– Вы правы! – пришёл я в себя от её женственных чар. – Попробую натянуть стоячий такелаж и надеюсь, что мачта выдержит!
– Натягивать ты умеешь, лейтенант! Уверена, что справишься! – спошлила майор и игриво хлопнула меня по ляжке, от чего мне стало смешно, и я захихикал в такт её громкому сексуальному смеху.
Независимые журналисты, однажды опубликовавшие статью о нашем центре в своём бизнес–журнале, с удовольствием согласились взять у меня интервью ещё раз.
В назначенный для репортажа день я снова открыла коробки с подарками итальянца, ведь мне хотелось выглядеть ухоженной, красивой, дорогой. Я выбрала платье из бежевого крепа и кремовые туфли – сочетание для создания впечатления женщины, которая владеет ситуацией, не теряя ни капли женственности и теплоты. Тема для интервью была серьёзная: ошибки с назначением ищеек для морской перевозки, и я хотела говорить уверенно, но выглядеть мягко, чтобы визуально снять напряжение и вызвать симпатию у будущих зрителей и читателей. Навела лёгкий макияж и брызнула каплю парфюма. «Я готова!» – посмотрелась я в зеркало перед выходом из дома. Но прежде чем выйти за порог, я набрала капитану опергруппы в МВД, дабы выразить свою благодарность за их содействие в моём плане против адмиральской дочери.
– Мы сделали это ради подполковника и рады, что смогли помочь и центру, и Вам – его супруге! – ответил мне уважительный мужчина.