– Поняла, милый, не переживай! Я уже почти избавилась от твоей бывшей женушки, желавшей возглавить госсектор учреждения и в отместку нам с тобой закрыть бренд.
– И как тебе это удалось? – напрягшись, спросил он.
– С помощью твоих ребят из опергруппы МВД.
– Я же… – недовольно повёл он плечом, мотая головой. – Я же просил не вмешивать отдел по борьбе с наркотиками! – поднял муж голос, но на предупреждение врача о немедленном завершении встречи, снизил тон. – Почему ты нарушила моё слово?
– Потому что я одна пытаюсь сохранить наш бизнес. У меня мало помощников, но много врагов. Твои бывшие подчинённые дали центру подлинный заказ через фирму частников – перевозка боеприпасов по морю. Адмиральская дочь взялась за него, но наших собак забраковали на тесте. Все официально, подлинно, не придерёшься. Над страхом запачканной репутации, сам адмирал готов вернуть акции дочери в центр. Разве это не успех твоей супруги, подполковник? Разве меня не стоит похвалить?
– На кого свалили вину?
– Я выкрутилась, устроив обтекаемое интервью с независимой прессой. И, кстати говоря, в ходе репортажа разрекламировала новые услуги центра – сопровождение в морских транспортировках. Ещё я купила гидродинамические тренажёры для обучения наших питомцев работе на воде, – улыбалась я мужу, стараясь порадовать своим рассказом, но он нервозно потёр встревоженное лицо.
– Возвращённые семьей адмирала активы должны быть распроданы разным акционерам: частично привилегированными пакетами.
– Все 25% акций выкупает итальянец, – сказала я, поставив мужа перед фактом, но умолчала о трастовом соглашении, по которому управляла действиями иностранца, дабы скрыть деловую связь с акционером.
– Это не очень хорошо! – вновь замотал он головой. – Блокирующий пакет даёт власть и право влиять на голос большинства. Он может начать гнуть свою линию, о коей мы даже не знаем! Этот акционер не местный, он – иностранец, и не известно, что творится в его голове! Ты должна помешать этой сделке и распределить активы по другим заинтересованным лицам! Власть должна быть только у тебя и замначальника, остальные должны быть на равных.
– Я не имею права вмешиваться в то, что творит временный начальник из МВД. Я управляю только брендом. Эти 25% акций принадлежат госсектору, и он договорился о продаже их итальянцу, – соврала я, чтобы тема с блокирующим пакетом была закрыта, и муж принял дела такими, какими они были на тот момент.
– Очень плохо, что ты не контролируешь весь центр! – отругал он меня, командным тоном, как будто я могла перепрыгнуть через свою же голову.
– Может быть… может быть, пока ты всё ещё руководить центра кинологии, мне стоит… выставить кандидатуру в начальницы, а ты дашь мне письменную поддержку. Тогда акционеры и клиенты, которые верят в твой выбор, последуют за мной. Сложно оберегать наше дело, не имея на то полных полномочий, – застенчиво сказала я мужу.
– Вот оно что? Получила мои акции – теперь на моё место метишь? Пользуешься случаем? Да, ты давно хотела этого! – разозлился муж и ударил кулаком по койке, с которой я тотчас вскочила и забежала за врача.
«Медперсонал сюда, быстро!» – скомандовал доктор фельдшеру, шедшему по коридору.
– Вы с министром решили лишить меня детища, чести, здоровья и карьеры! Будь вы прокляты! Гореть вам в аду! – неистово кричал муж, а я никогда таким его не видела, и было больно и страшно.
– Я давно уже не с чиновником, милый. Ты что?!
"Замолчите! – вывел меня из палаты врач, а к мужу вбежали медбратья со шприцами. – Я предупреждал, у него эмоциональные срывы и проблемы с памятью. Покиньте госпиталь!"
Я вышла с тяжёлым сердцем, переживая за супруга и расстроенная его словами. Наверное, его мозг, повреждённый инсультом, соединил события прошлых и нынешних лет, а, может, он просто был не в силах осознать, что почти потерял свой центр. Как бы то ни было, мне предстояло вытащить его из СИЗО и как можно скорее. Вот только как? Я схватилась пальцами за лоб. Ещё я думала над его словами об итальянском акционере. Я и правда не знала истинных намерений иностранца, его характера, его как человека. Но мне была выгодна его поддержка и наличие у него блокирующего пакета, которым к тому же я сама и могла управлять. Однажды, адвокат супруга сказал мне, что за дочерью контр–адмирала стоит министр и генпрокурор, а за мной – никого. Это было не так! За мной стоял итальянец, и я была готова рискнуть, сотрудничая с ним.
Мне вспоминались наставления инструктора–кинолога о том, чтобы поддерживать симпатию министра, не подпуская его близко к себе. Я не послушалась их, и не только потеряла покровителя, но и приобрела в его лицо врага. Врага, которого боялась. Он решил, что обладал моим телом, рассудком, судьбой. И мне начинало казаться, что это действительно было так. Его было необходимо устранить, а советы бывшей начальницы применить к иностранцу: не обращаться с ним грубо, чтобы не выскользнул; не подпускать слишком близко, чтобы не проглотил; поддерживать его интерес к своей персоне, но держать за дверьми жизни и сердца.