Мы перебрались в дальний угол комнаты, подальше от окон и глаз чиновника за ними.
– Будьте осторожны во всём, что говорите перед журналистами или вне этих стен, когда наедине с министром.
– О чём Вы?
– Я являюсь юристом майора, но в данный момент беседую с Вами, как друг. Я выяснил, кто стоял за утечкой информации до Вашего слушания.
– Это было и так всем известно! Мой театральный адвокат! Сегодня он принесёт свои извинения публично.
– Не сомневаюсь, что он это сделает, да только не по собственной инициативе. Ваш новый мужчина – хороший друг министра культуры и именно оттуда происходит корень зла. Вы понимаете, о чём я? – полушёпотом спросил адвокат.
– Вы хотите сказать, что это чиновник стоит за журналистским адом, через который мне пришлось пройти? За всеми статьями и репортажами по телевидению, в которых осрамили и меня, и майора? – резкая боль и нежелание верить в то, что мужчина, с которым я вместе, мог так подставить меня, переспросила я.
Юрист кивнул и, больше ни сказав ни слова, вернулся к моему супругу. Мне было сомнительно услышанное от адвоката, но усмирив эмоции, я стала думать. Министру, действительно, был выгоден переполох в пытливых СМИ. Во–первых, так он объявил меня своей на всю страну, а во–вторых, это был способ помириться после его вспышки гнева и показать себя героем, защитившим меня от журналистов. Ну, и в третьих, так ему выдалась возможность очернить майора. И враг повержен, и трофей официально взят. Он ведь настаивал и на разводе, и на огласке. Чиновник рассчитывал на то, что, защищая свою честь, я брошусь разводиться с мужем, а мой супруг лишиться бренда и клиентов, поверженный злословием прессы. Только вот странным мне казалось то, что он не взял в расчеты чувства дочери, которая итак с трудом переживала расставание родителей. А его адвокат? Тому ведь тоже была выгодна огласка – из–за суда, в котором он так рвался выйти победителем. А, может, сговор между ними? Мои рассуждения не привели к однозначному результату. Я сомневалась в предательстве министра. Не верилось, что он мог так подставить меня.
В огромном зале по своим местам расселись представители газет и телевидения. Все ожидали начала мероприятия, а я переживала за его итог.
– Вы же помните, что должны оскандалить публично судью и майора–юриста, поведав не только о моём разбирательстве, но и обо всех грехах их прошлого? – стараясь ничего не упустить, спросила я своего журналиста.
– Не переживайте, всё сделаю так, как мы и договаривались с самого начала, – тёплой улыбкой успокоил он меня.
Поднявшись на трибуну, я заняла позицию у микрофона, а за моей спиной, как властные скалы, встали майор и чиновник, возле которых расположились и остальные участники конференции.
«Благодарю вас, что собрались в этом зале, где раскроется правда о людях, которым мы доверяли, и чьи слова не подвергали сомнению. Эти люди – должностные лица, лживые и продажные. Майор–юрист, заработавшая звание и должность нечестным путём, судья – выносившая неправосудные вердикты за взятки; начальник тюрьмы – человек без сострадания, издевающийся над заключенными и отправляющий в карцер беременных женщин. Все они наказаны по закону, благодаря настоящим служителям порядка и честным людям, чьи показания помогли справедливости восторжествовать! – посмотрела я на своего супруга, статного и гордого собой. – Я – обычная девушка из небольшого города, служившая в армии и вышедшая замуж за потомственного офицера, чья мать возненавидела меня за то, что я была не ровней её сыну. Решив избавиться от низко–статусной невестки, она дала взятку майору–юристу, а та передала деньги судье. Одновременно с этим юрист подговорила моего сокурсника, страдавшего зависимостью от наркотиков, на то, чтобы подбросить мне шкатулку с кокаином. Следователь, взявший меня с поличным, брюзжал слюной в зале суда, рассказывая всем, что наркоманкам не место в благородном обществе, однако доказательств моего причастия к распространению наркотиков он привести не смог. Зато, принявшая взятку судья, нарушив презумпцию невиновности, отправила меня в колонию строгого режима за сбыт кокаина. При медицинском осмотре тюремного врача я выяснила, что была беремена от мужа. Однако начальник колонии бессовестно избил меня и заключил в холодный карцер, где и случился выкидыш. Мой муж, узнав об этом, добился над ним судебного разбирательства, но всё, что я получила, – денежное возмещение за грубое обращение. Тем не менее, всеобщими усилиями я добилась свободы, а спустя год подала взаимный иск на свекровь, майора–юриста, Пехотинца и судью, по итогам которого и выиграла суд», – закончила я свою исповедь, звучавшую в полнейшей тишине внимательного зала.