– Пока она искренняя!
– А разве может быть иначе? – обнял он меня и слегка закачал из стороны в сторону.
– Твой подарок мне очень мил! – старалась я успокоиться, ведь ничего больше не предвещало беды и угрозы.
– О, нет! – выпустил он меня из объятий и подвёл к столу, на краю которого лежала изысканная коробка из белого шёлка. – Вот мой истинный подарок!
Сюрприз был действительно красивым: коробка нежного кремового цвета с золотым тиснением по краям и узором в виде мельчайших завитков. На крышке – название известного парижского модного дома, написанное утончённым шрифтом. На коробке лежала лента из бархата, завязанная так идеально, что я поначалу постеснялась прикоснуться к ней.
– Это платье, сшитое специально для тебя, и дорогое колье к нему. Лучший шёлк, что будет овивать твоё прекрасное тело и великолепный рубин, что будет украшать твою грудь! – сказал министр, глядя мне в глаза и улыбаясь. – Париж... их лучшие модные бутики! Уверен, ты будешь великолепна в этом одеянии на предстоящим корпоративе.
– Я … я сегодня, – хотела я, было, сказать, что уже купила платье на задуманный вечер, но передумала. В конце концов, лейтенант, красивый и дорогой наряд только украшает гардероб любой женщины, и никогда не бывает лишним.
– Примерь наряд и колье, – приказал мне чиновник и, сев на стул, пригубил вина. Я кивнула в послушание и ушла в спальню переодеваться.
Платье было великолепным, из белоснежного шёлка, с идеальным кроем, подчёркивающим фигуру. Тонкие бретели на плечах, драпированный пояс, струящаяся юбка – воплощение элегантности и утончённости. Я провела рукой по ткани, чувствуя её прохладную гладкость, но, испугавшись, ахнула от прикосновений министра, незаметно вошедшего в комнату. Он сделал глоток вина и поставил бокал на бюро. Подойдя ко мне уверенной походкой, он взялся за застёжку медальона, висящего на моей груди. Того самого, что подарил мне супруг и который я не снимала.
– Что ты делаешь? – придержала я рукой памятную вещь.
С холодной аккуратностью министр расстегнул замочек и снял медальон. На пару секунд задержав его в руке, он словно задумался о моей разлуке с майором. Затем его губы изогнулись в коварной ухмылке, будто он попрощался с моей любовью к мужу, заключённой в этом маленьком талисмане. Его поведение и мимика взорвали меня изнутри, и холод страха, бродивший по позвоночнику, воспламенился огнём лютой злости:
– Отдай мне вещь!
– Он слишком прост для тебя. Примерь то, что достойно! – достал министр рубиновое колье из той же коробки, в которой лежало платье.
– У некоторых вещей есть особая ценность. Иногда она важнее, чем блеск новизны.
– Ценность определяется тем, кто её дарит, не так ли? А насколько хозяин медальона ценен тебе – моей женщине, ради которой я готов на всё? На всё! Ты же умная девочка, и понимаешь, о чём я говорю! Или ты думаешь, что я не знаю о вашем визите к пожилому офицеру? – глаза чиновника стали острыми, как лезвие, чёрными, такими, как когда он находился в гневе. – Ты хочешь медальон? А я хочу тебя! Полностью, без прошлого! Пойми, Принцесса, я управляю не только государством, но и судьбами людей. Оставь былое в прошлом и не ломай свою судьбу! Да и майору её не ломай, раз он тебе так дорог! – зажал чиновник подарок моего мужа в кулак и небрежно бросил себе в карман.
Страх снова пробрал моё тело дрожью. Тон министра, его хитрый и опасный взгляд, этот вечер при свечах и его подарки – страшили меня. Разозлённый, но спокойный, сдержанный, как и обычно, – это, действительно пугало меня! Лучше бы он бесился и кричал, как тогда на свою дочь. Это хладнокровие играло на нервах куда сильней, чем выкрики и кулаки майора. Куда сильней, лейтенант!
Министр взял меня под локоть и отвёл в гостиную, где усадил за стол.
«Ты вся трясёшься! Не надо меня бояться. Я не опасен для тебя. Я справедливый и порядочный мужчина. Я спас тебя от майора, который издевался над тобой. Я поступил так из мужской чести. Способ не важен, главное – результат. Я свято в это верю и прошу тебя отведать ужина и пригубить вина».
Моя начальница потёрла плечи, точно замёрзла, и я принёс ей плед, слегка помассировав спину. Затем я снова уселся напротив и продолжил слушать.
Понимаешь, лейтенант, он действительно верил в то, что избавил меня от тирана. Чиновник даже и не понимал свою вину. Во всяком случае, он стоял за свою правду с видом Бога, никогда не сходящего с Олимпа, но считающего, что может решать за людей, как им избавляться от бед на грешной земле.