– Ответ на этот вопрос зависит от Генеральной прокуратуры, – спокойно ответил чиновник, хитро прищурившись. – А пока – мы здесь, чтобы решать, исходя из текущей реальности.
И тут встал наш старейший из акционеров, седой мужчина с тяжёлым взглядом:
– Я поддержу человека, который не побоится новых дорог.
За ним последовал ещё один голос:
– При подполковнике мы шли вперёд. Может, и с ней сможем! Она же училась у мужа!
– Да Вы в своём уме? – вскрикнул тот самый мужчина, что всегда поддерживал адмиральскую дочь. – Если она возглавит и частный, и государственный сектор, Титаник построенный её мужем, треснет на две половины и камнем пойдёт ко дну. Это же, как держать два арбуза в одной ладони! Даже подполковнику это не удавалось!
– Назначим другого на управление брендом! – наспех ответила я.
– Кого? – возмутилось сразу несколько акционеров частного сектора. – Теперь и там стабильность пошатнётся?
– Послушайте, – вдруг вмешался молчаливый замначальника. – Девушка может нанять ассистента, оставаясь начальницей обоих секторов, а в министерстве МВД будет лицо, курирующее центр и следящее за процессами работы в нём. Если что–то пойдёт на «нет», вопрос с её временной позицией начальницы может быть пересмотрен, вот и всё!
Итальянец сложил ладони перед грудью в лёгком жесте благодарности. Министр же заметно напрягся, его губы побелели от раздражения на совет своего подданного:
– Я прошу всех взвесить решение! – воскликнул он, теряя гладкость интонации. – Мы отвечаем не только перед собой, но и перед государством! Голосуйте!
Я постояла несколько минут, наблюдая, как люди заполняют бюллетени. От волнения у меня закружилась голова:
– Простите, я в коридоре подожду, чтобы не смущать никого из голосующих! – вышла я из зала акционеров.
Прислонившись к холодной стене в коридоре, я судорожно вдохнула. За дверью принималось решение, способное изменить всю мою жизнь, пусть и на время. Мне было и страшно, и любопытно, я и желала и не желала стать замом супруга. Закрыв глаза, я попыталась выровнять дыхание.
Прошло минут двадцать. Мне послышался скрип стульев, означавший сдачу голосов и скорый их подсчёт. Я не могла пересилить себя и вновь войти в зал.
Через десять минут я уже громко дышала, не справляясь с волнением. Дверь, скрипнув, открылась, и я вздрогнула от этого звука.
– Что ж! Поздравляю! Большинством голосов Вы стали временной начальницей кинологического центра! – пожал мою заледеневшую руку замначальника. – Теперь все будут исполнять Ваши приказы, а я буду курировать учреждение из уютного кабинета МВД, где, наконец–то, мне не будет слышан лай собак! – добро расхохотался он и вызвал у меня счастливый, возбуждённый от волнений, смех.
Глава 38. Змий из Эдема
Своей новой должностью я была и счастлива, и обременена. Мне предстояло управлять обоими секторами центра, а это значило большую ответственность. Раньше административную, финансовую и управленческую сторону бизнеса полностью вёл подполковник. Я воплощала в жизнь решения мужа по бренду, а также отвечала за его кинологическую часть: разрабатывала методику для тренировок, работала с клиентами, занималась рекламой, следила за трудом экспертов–собаководов. Теперь же все обязанности легли на мои плечи.
С первых же дней я приступила к новым задачам, засучив рукава, однако к концу второй недели поняла, что сама уследить за всем я просто не смогу. Итальянский акционер помог мне с наймом бизнес–консультанта для организации рабочих стратегий, изучения административных тонкостей и ведения финансов. А вот кинологическую сферу работы я делегировала старшему кинологу, повысив его, вернувшегося с курсов инструктора, до руководителя кинологической части обоих секторов. Наряду с этим на повышение пошёл и один из наших лучших собаководов, который теперь занимал место старшего кинолога в госчасти учреждения. Таким образом отныне, с участием бизнес–консультанта, я занималась только управлением учреждения, переложив другие обязательства на ближних подчинённых. Министерство внутренних дел по–прежнему курировало нас, и ответственным за контролем был бывший замначальника.
Просыпаясь каждое утро и готовясь ко сну вечерами, я испытывала жгучую вину перед мужем. Мне казалось, что я предала его, а не спасла наш центр, ещё и скрыла положение дел. Его всё ещё держали на реабилитации в госпитале при СИЗО, но вскоре должны были перевести в обычную камеру. Дата повторного судебного разбирательства пока была неизвестна, но я понимала, что времени на спасение мужа из заключения у меня оставалось всё меньше, да только ни единого чёткого плана в голову не шло.