Вскоре акционер остановился у яблоневого сада. Выйдя первым, он галантно отворил мне дверцу, а затем достал из багажника серый плед.
«Пойдёмте!» — открыл калитку итальянец, и я пошла за ним по тропинке, укрытой листвой. Она вилась между яблонями, а воздух пах терпким мёдом с кислинкой, и влажной землёй.
Сквозь деревья я увидела деревянную беседку — простую, с резными перилами, выгоревшую от времени. Туда мы и вошли.
«Прошу, присаживайтесь!» – указал он мне жестом на скамью, а после того, как я присела на её краешек, заботливо накинул плед мне на плечи.
Я оглянулась вокруг, прикусив от восхищения нижнюю губу. Сквозь густые кроны раскидистых деревьев падали яркие лучи тёплого солнца. Яблоки изредка падали на землю с глухим, неожиданно живым звуком. Здесь царило спокойствие и умиротворение.
– Какой дивный заброшенный участок! Откуда Вам известны такие места? – спросила я итальянца, сидевшего рядом с закрытыми глазами и приподнятым к солнцу лицом.
– Этот сад принадлежит моему знакомому, который вернулся в Италию по личным делам, забросив яблони. Иногда я приезжаю полить их, собрать урожай, сварить варенье или джем.
– Вы умеете делать закрутки?
– Научился. Ради пары баночек вкусного джема из ароматных яблок, – ответил он, не размыкая глаз.
– Вы удивительный мужчина!
– Я человек со вкусом! Во всём! В том числе и в яствах, которыми балую свои вкусовые рецепторы. А такие люди бывают привередливы к чужому труду. Приходится учиться и совершенствовать мастерство, чтобы вкус продукта не только радовал, но и удивлял своей неповторимой идеальностью.
Я промолчала, не зная, что и сказать на такое нарциссичное заявление. Встав со скамьи и придерживая плед одной рукой, я потянулась к яблоне и сорвала два сочных плода.
– Держите! – протянула я фрукт иностранцу, наконец открывшему глаза.
– Вы точно Ева в райском саду! Сейчас вкусит Адам запретного плода и станет смертным, подвластным физической боли и душевным мукам.
– А Вы не ешьте, сохраннее будете! Я Вам об этом и сказала в своём кабинете!
– Да бросьте! Мы оба в немилости министра, и это не измениться! Такие, как он, не забывают обид, хотя их языки твердят иное, – вдохнул итальянец полной грудью, в такт ветру, принесшему ароматы сада. – Расскажите мне о нём. Что это за человек?
– Он – Змей из Вашего Эдема, которой соблазнил меня речами, притворной красотой души и обещанием заботы и любви.
– И как Вы разглядели Сатану под блеском чешуи?
– Случайно наткнулась на одну картину…, – начала я повествование обо всех пороках чиновника и поведала иностранцу полных список его грехов. Я рассказала о контрабанде, об отпечатках моих пальцев на картине, о грузчиках и бывшей начальнице, обречённых министром на страдания; о том, как он обманывал, запугивал и оскорблял меня; о подставной фотосъёмке, из–за которой я рассталась с мужем; о запоздалом снятии виновности; о его знакомствах в СМИ; о биполярном расстройстве, и обо всём другом, что мне пришлось пережить рядом с этим дьяволом.
– Выходит, у Вас есть компромат на министра, а у него – на Вас. И в этом вся загвоздка.
– Так и есть. Я могла бы взять гада на шантаж, располагая снимками картин, переправленными нелегально через границы, но на это он достанет из шляпы отпечатки моих пальцев на одном из полотен. В глазах прокуратуры получится так, что я и занималась контрабандой, что объяснит наличие у меня фотографий. Вы знаете, они не будут слушать оправдания.
– Однако, по Вашему мнению, министр – организатор и заказчик, а был ещё и исполнитель, на которого вышла инструктор–кинолог?
– Предположительно. Я не знаю, сколько человек замешано в контрабанде картин. Наверняка их больше, чем двое. Уверена, что один из перевозчиков–исполнителей – повар из ресторана для туристов, центрального, фешенебельного. О других участниках мне не известно. И я не в курсе, какую роль играет чиновник, как и не знаю того, что именно раскопала бывшая начальница. Я вычислила номер химзавода и дозвонилась до неё. Вот только ответа внятного не получила, – описала я телефонную беседу с «приёмной матерью».