Ответа на письмо так и не последовало, и, наверное, это было к лучшему. Простить меня муж вряд ли сумел бы так быстро, а читать его обвинения в свой адрес было бы слишком обидно и больно.
Я сфокусировалась на работе, которой посвящала всё своё время. Дел было много, и я училась их решать, вникала в тонкости бизнеса, вела переговоры с нашими клиентами, поставщиками, партнёрами. Дома меня никто не ждал, а я не спешила к ужину в уединение и в пустую холодную постель.
Одним осенним утром на сырой после дождливой ночи парковке меня перехватил итальянский акционер.
– Buongiorno, signora! [Бонджо́рно, синьо́ра!] Прекрасное утро, пропитанное свежестью природы, не так ли? – вдохнул он прохладного воздуха всей грудью.
– Зябко, – ответила я, пребывая не в настроении.
Мужчина слегка улыбнулся, прекрасно уловив мой пасмурный настрой.
– Надеюсь разжечь в Вас теплый огонь оптимизма сегодняшним днём!
– Попробуйте! – безразлично звучали мои слова, ведь в душе была вселенская усталость.
– Мы приступаем к плану, о коем беседовали в яблочном саду, и если будем осторожны и внимательны, нас ждёт победа над Змием и удача в попутных делах!
– Вы что–то узнали от родителей? – в мгновение ощутила я приток вдохновения.
– Кое–что, синьора, и оно стало принимать очертания сильной тактики, но сегодня она не пригодится… будем действовать пошагово, не спеша. Помните, что всему своё время!
– Но мне не терпится узнать! – искренне заулыбалась я итальянцу, все больше наполняясь трепетной радостью в груди.
– Пока что в моей голове лишь черновик, а рассказывать Вам недоработанный план было бы невежливо, – хитро сказал он, надев очки от солнца, которого не было в небе.
– Прячете глаза, чтобы я не разглядела в них намёка на свой спесивый характер? – добро пошутила я, неспешно двигаясь рядом с ним к зданию центра.
– Уберегаю нас от необдуманных действий, которые могут стать побочкой чрезмерной эмоциональности.
– Перестаньте! Так и скажите, что остерегаетесь моей взбалмошности!
– Вы – натура целеустремлённая, и это очень хорошо, но, как я уже упоминал, горячая голова в сочетании с амбициозной натурой – взрывная смесь, способная разрушить мост к успеху – мост, на который Вы даже не успеете шагнуть.
– Ладно, раз я позволила Вам вести в этом танце, то буду следовать шаг в шаг, поумерив своё любопытство, – всё больше улыбалась я иностранцу, в которого верила.
Я оторвался от починки галеона и, внимательно взглянув на бывшую начальницу, спросил:
– Он всё–таки завоевал Ваше доверие?
– Я бы сказала, что была осторожна с итальянцем. После того как открыла ему душу, рассказав всё то, что связывало меня с министром, я фактически дала ему преимущество над собой. Он знал о компромате, который чиновник имел на меня; знал о моём разговоре с начальницей; был в курсе деталей того, что она мне сказала, хотя я сомневалась, что тот разговор принёс что–то дельное. Всё это акционер мог использовать против меня, если вдруг решил бы переметнуться на сторону министра или сыграть свою игру на дудке, под которую пришлось бы плясать. А мотивы его игры могли быть как деловыми, так и любовными. Я ведь давно уже не была наивной девочкой, и понимала, что мужчине от понравившейся женщины нужно было не только сотрудничество в делах. Всегда, лейтенант, всегда, какими бы добрыми и чистыми не были ваши намерения, Вы думаете о постели с нами. Такова ваша мужская натура. Секс – высшая степень благодарности, что вы ждёте от нас. Он, как надежда, что греет вам душу и толкает на подвиги. Ни разу я не встречала мужчину, который бы отказался от этой награды. Итальянец пообещал мне не возвращаться к теме влюбленности, но это не значило, что в его штанах было спокойно. Кроме того, мы задумали нелегальное дело с аджилити, и, сделай я шаг назад, он мог бы заставить меня шантажом вести дела в центре так, как было бы удобно ему. По этим причинам я старалась держать его на расстоянии, напоминая о преданности мужу и нашему центру, но я была одна, и единственным человеком, способным помочь мне, был он. Да, чувство тревоги частенько посещало мою надломленную душу, но иностранец был прав: у меня не было выбора.