– Итак, господин акционер, каким же будет наш первый шаг? – уточнила я, придержав его за предплечье у входа в центр.
– После работы мы пообщаемся с квартирантами инструктора–кинолога.
– И что мы им скажем? Что хотим обыскать чужую нам квартиру в поисках неизвестно каких доказательств?
– Вот видите, у Вас уже дымиться голова, не позволяя разуму спокойно рассуждать.
– Вы мучаете меня недоговорками! – свела я брови в нетерпение узнать о том, что он задумал.
– Для начала, мы выясним, что это за люди, почему живут у Вашей бывшей начальницы, а главное на каких основаниях? Она же явно не получает квартплату, а год, на который они якобы заселились к ней, давным–давно уже прошёл. В столице арендовать жильё непросто и, согласитесь, дорого.
– Считаете, что они аферисты, не съехавшие с жилплощади?
– Нет! Будь эти люди оккупантами, начальница не знала бы об этом. Она же, напротив, уверенно наказала Вам попросить у них мятного чая, зная, что жильцы всё ещё находятся в её квартире.
– Её организм сильно ослаб от радиации и испарений от химических веществ. Не стоит воспринимать эти слова буквально.
– А я позволю себе сделать это! Предположу, что то был намёк на один из двух вариантов. Копать под неприятелей – подставных квартирантов, располагающих нужной информацией и пресекающих попытки кого–либо добраться до неё, либо сплотиться с союзниками – её знакомыми, арендаторами под прикрытием, хранящими её тайны. Другими словами, они либо друзья, либо враги.
– И как мы выясним, кто же они на самом деле?
– Попросим у них мятного чаю! – с иронией ответил иностранец и, открыв заднюю дверь центра, пропустил меня в здание первой. На этом беседа была приостановлена, и мы разошлись по своим кабинетам.
Тем днём мне сложно работалось, ведь мысли крутились вокруг беседы между мной и итальянским акционером. «Что же он задумал? Можно ли довериться ему? Знает ли он, что делает?» – надувала я щеки от волнения и огорчения тем, что не ведала подробностей его плана и боялась, что мы лишь навредим ситуации. «Ненавижу, когда меня не ставят в известность! Как я могу действовать по указке итальянца, если не в курсе, что у него на уме. А вдруг он ошибётся, и будет уже поздно, чтобы предупредить или скорректировать его затею?». Поймав себя на мысли о необходимости держать всё под контролем, я вдруг поняла подполковника. Наверное, он так же думал обо мне – «не справится, оступится, не рассчитает, а будет уже поздно…», поэтому и донимал стремлением следить и регулировать мои поступки.
К концу рабочего дня я больше не могла томиться от неведения и отправилась в кабинет к иностранцу.
– Ну что, мы едем, куда собирались? – задала я вопрос чуть ли не с порога зала акционеров, где он работал в гордом одиночестве.
– А куда мы собирались, синьора? – не отрываясь от своих бумажных дел, спросил меня загадочный мужчина.
– Наведаться в гости к жильцам моей бывшей начальницы, – шёпотом ответила я.
– Я ничего не говорил про посещение квартиры. Пообщаться и в гости ходить – вещи разные!
– Вы меня сегодня извести решили? – несдержанно вскрикнула я, и он поднял голову, довольно улыбаясь.
– Тренирую в Вас выдержку!
– Знаете что…? – обиженная развернулась я обратно к двери.
– Простите! – захихикал акционер и, подбежав ко мне, остановил за плечи. – Вы чудесны в своём нетерпении, точно дитя в ожидании грудного молока.
– Странное сравнение ребёнка и взрослой женщины. У нас потребности и проблемы разного характера!
– Не хотел Вас обидеть! Сейчас же соберу свои вещи, и отправимся к нашему технику.
– А он причём? – сменила я гнев на любопытство.
– Вы говорили, что доверяете ему, не так ли? Это ведь он достал Вам телефонный номер химзавода? Выходит, он в курсе контрабанды, министровой подлости и заточения инструктора–кинолога?