– Представьте ему меня, как основателя аджилити в нашем центре.
– Ему всё равно, кто из нас в ответе за собачий спорт, важнее, прибыль и адреналин, что он намерен получить. Я уже давно обещала ему это, и он до сих пор покорно ждёт. Второй раз сие не прокатит!
– Вы ошибаетесь, синьора. Со всем уважением к Вам, как к прекрасной и умной представительнице слабого пола, в делах мужчинам легче полагаться на мужчин. Мы опираемся на прямоту, стабильность и решительность в общении друг с другом, и эти качества ложатся в основу доверия. Женщин мы считаем более капризными, изменчивыми, непредсказуемыми. И как бы техник Вас не уважал, ему подсознательно будет спокойнее, когда он узнает, что во главе подпольных соревнований стоит мужчина.
– Даже если Ваша теория, дискриминирующая женщин, верна, как это подтолкнёт парнишку помогать нам?
– Я ни в коем случае не дискриминирую Вас, бэлла миа. Но это правда бизнес–отношений, которая станет психологической уловкой для техника, – с добротой сказал акционер, пытаясь не обидеть. – Так он будет уверен, что аджилити состоится, и что ему гарантировано место организатора в них. Предположу, что в Ваши обещания он не слишком поверил, иначе за всё это время напомнил о них. Техник помог Вам из симпатии и из морали о том, что женщину в беде бросать нельзя.
Мы спустились вниз по лестнице и двинулись в сторону навороченной комнатки техника. Сотрудники центра ещё не ушли по домам, но судя по шороху за дверьми кабинетов, активно готовились к выходу.
Постучавшись, я приоткрыла врата его технической пещеры. Окна в комнате были занавешены, не пропуская ни одного луча дневного света, а единственным источником тусклого освещения был экран монитора, за которым он сидел и лузгал семечки, бросая шелуху в большую кружку с названием нашего учреждения. На стенах висели какие–то схемы электропроводок, на полках – папки с архивом баз кинологического центра, а на столе стоял модем, издававший характерное жужжание.
– Госпожа! – вскочил парнишка со скрипучего кресла, и отряхнулся от налипшей на брюках шелухи.
У тебя одного в этом здании кабинет напоминает подвал из фильмов о шпионах, – заметила я.
– Благодарю за комплимент, – отшутился он.
– Твои шпионские способности нам сейчас и понадобятся! – произнесла я как факт, не прося и не приказывая.
– О, нет, только не это! – плюхнулся он в кресло и скорчил грустную мину.
Я уверенно приподняла бровь, давая ему понять, что поручение выполнить придётся.
– У нас что, других работников в центре нет? Почему всё время я–то? И что Вы вообще хотите?
– Чтобы ты позвонил квартирантам инструктора–кинолога, представившись сотрудником из бюро по переписи населения, и задал им ряд вопросов, которые я тебе написал, – вступил в беседу итальянец.
– Он что, тоже в курсе дел с Вашей бывшей начальницей? – удивлённо взглянул на меня техник.
– Да, это «свой» человек, – коротко ответила я. – Он – основатель аджилити, что будет проводиться в нашем центре.
– Так соревнования состоятся?! – встав с кресла, техник пожал протянутую итальянцем руку. – Я уж и не верил в это!
– Смотри–ка сюда, – приоткрыл дипломат итальянец и вытащил оттуда небольшой прямоугольный кейс – чёрный, из блестящего пластика с мягкими закруглёнными углами и металлическими замками по бокам. – Открой, это тебе в знак моего доверия. Станешь организовывать аджилити – тебе пригодится!
– Вы, правда, меня в организаторы возьмёте? – загорелись азартом глаза парнишки. – Это же… моя мечта!
– На этом настояла твоя начальница, дав отличную характеристику твоей персоне! Я доверяю её мнению, а потому – ты принят!
– Спасибо! – поклонился мне техник и открыл защёлки на кейсе. Внутри, на тёмно–серой губчатой прокладке, лежал хронограф и кабели к нему, аккуратно уложенные в отдельный отсек.
– Ох ты ж… мать честная... – произнёс он, вытаращившись на дорогой подарок. – Это же спортивный таймер... профессиональный… настоящий итальянский… фирма! Откуда Вы его выкопали?
– С родины, – сказал итальянец, усевшись на край стола. – Такой используют на биатлоне. Но ты адаптируешь для аджилити, и будешь пользоваться, перепроверяя объективность судьи.