Выйдя из здания центра, я медленно шла до парковки, сжав на груди полы пальто, чтобы осенний ветер не выдул из меня остатки души. Небо накрыли сумерки, и атмосфера была какой–то мрачной и тихой, словно перед бурей.
«Девушка!» – окликнула меня молодая женщина из–за ограды тренировочной площадки.
Голос был не резкий и не требовательный – скорее, настороженно–смелый, как у человека, решившегося подойти после долгих сомнений. Она стояла, кутаясь в шарф, сжимая ремень дамской сумки, будто держалась за него, как за единственную поддержку. Я подошла поближе и остановилась напротив неё.
– Простите, что вот так, без предупреждения... я прождала Вас здесь весь вечер..., – перевела дух посетительница. – Я… квартирантка инструктора–кинолога. Мы с Вами говорили по телефону как–то раз, и я сообщила Вам про её командировку и про то, что мы снимаем у неё жильё.
Не шелохнувшись, я молчала, не отводя взгляда. Она ощутила мою напряжённость и, ещё сильнее вжавшись в шарф, продолжила робким тоном:
– Я… не враг. Мой отец… метролог при таможне, сейчас на пенсии. Он работал с Вашей бывшей начальницей. Дружил с ней. Именно поэтому она разрешила нам с мужем жить у неё.
– И что Вам нужно от меня?
Женщина опустила глаза, а через пару секунд снова подняла их. В её взгляде было сомнение, граничившее со страхом. Такое, какое рождается в душе, когда не знаешь, кому можно верить.
– Вчера… послушайте… – она проглотила ком в горле. – Вчера позвонил какой–то мужчина. Представился инспектором по переписи населения. Спрашивал про оплату счетов, про съём, вынюхивал о хозяйке, о том, как мы с ней общаемся. Паспортные данные потребовал. Мы… мы всё ему предоставили.
Незнакомка многозначительно замолчала, ожидая моего ответа, чтобы узнать, понимаю ли я суть проблемы, союзник я ей или враг. Но я не спешила ей доверять.
– Как это связано со мной? – равнодушно звучал мой голос.
– Я испугалась…, у нас ведь даже договора письменного на аренду нет. Понимаете… я беременна. Если нас попросят съехать, нам некуда. Я – продавщица в магазине, а муж – учитель. Квартиру в столице снимать дорого. Я позвонила отцу в другой город и рассказала всё, а он сказал: «Поищи карточку. Она поймёт».
Женщина достала из сумки мою фотографию. Я узнала её сразу. Снимок с отдыха у моря, сделанный министром. На фото я смеюсь, прикрывая лицо соломенной шляпой, будто защищаюсь ею от солнца. Я подарила его бывшей начальнице, когда жила у неё. На обороте – её почерк с моим именем и адресом, а ещё заметкой: «Ей можно довериться за чашечкой мятного чая».
Мои пальцы дрогнули, но голос звучал всё так же ровно:
– Как я могу помочь?
– Мы обратились в районную управу. Там сказали, что инспектора с такой фамилией не числится. А Вы ведь в кинологическом центре при МВД работаете… и… кажется, у Вас были отношения с министром… раньше? Я надеялась, Вы через связи сможете выяснить, кто стоял за тревожным звонком, – она осторожно прощупывала прошлое, будто минное поле, а также смотрела мне в глаза, пытаясь уловить хоть лёгкий намёк на понимания.
– Мы с ним давно расстались. А центр хоть и полугосударственный, но занимается арендой собак, и с учётом граждан нашей родины напрямую не связан. Боюсь, что никак не смогу Вам помочь.
Девушка не отступила и, наконец, сказала прямо:
– Нам нужна защита от людей, которые стоят за человеком, что звонил. Мой отец уверен, что Вы знаете, о ком я… о бандитах, которым нужен тот клад, что инструктор–кинолог однажды откопала.
– С чего у Вашего папы такая уверенность в этом?
– Он любит мятный чай, как и Ваша начальница. Понимаете? Мятный… чай, – повторила она с нажимом, как будто ключ к сейфу был у неё во рту, а замок – у меня в голове. – Поезжайте к нему. Выпейте с ним по чашечке мятного чая. Он… скажет всё то, что я не смею произнести.
Через прутья ограды она передала записку с адресом в соседнем городке и быстром шагом направилась в сторону автобусной остановки.
Я стояла, глядя ей вслед, ощущая, как любопытство росло внутри меня. Конечно, я понимала, что «мятный чай» был кодовым словом, а отец квартирантки располагал доказательствами контрабанды, собранными моей бывшей начальницей. И всё же, были сомнения. «А вдруг это ловушка? Вдруг неприятели просчитали, что мы копаем под них, и подослали женщину с задачей навести меня на ложный след, а то и вовсе устранить. Кто на самом деле тот мужчина, названный папой? И что ожидает меня у него в гостях? … Он работал в таможне, а значит действительно мог быть другом начальницы... или её неприятелем. Врагам не могло быть известно о мятном чае! Или могло? Ведь охранник на химзаводе слышал наш разговор с инструктором–кинологом! Кстати, напрасно я не доверилась её словам и... догадке иностранца о их подлинности... Давно бы уже улики против врагов на руках имела. Хотя... не знаю...» –пыталась я расставить всё по полочкам, но ещё больше путалась и сомневалась.