Акционер сделал паузу, приняв шампанское от официанта, а разлив его нам по бокалам, продолжил:
– Вторая створка – обиженный министром сотрудник ФСБ. Я узнал о нём через связи родителей. Некогда он и чиновник не поделили власть, и теперь силовик только и ищет повода для мести. Он, в отличие от дипломата, поможет нам внутри страны, дав делу ход. У этого мужчины связи внутри системы, доступ к закрытым данным, вроде банковских счетов министров или архива музея. Имея на руках необходимые доказательства, он способен запросто перекрыть кислород Генпрокурору.
Слегка ошарашенная сказанным, я помолчала несколько секунд, пытаясь уложить слова акционера в логическую схему, а он, жмуря глаза от удовольствия, наслаждался изысканным блюдом.
– Попробуйте! Филе оленя изумительно: мягкое, нежное, тает на языке!
– План действительно силён, но… – не услышала я его слов о высококлассном ужине.
– Таким образом, – продолжил иностранец, желая досказать мысль до конца, а уж после ответить на мои вопросы, – мы с Вами, будем крутить ручку тисков до тех пор, пока генпрокуратуре не придётся выбирать: защищать министра до последнего... или отступить, сохранив свою власть. И когда это произойдёт, чиновник будет уничтожен своим же покровителем, а в процессе уничтожения на свободу выйдут Ваш муж, инструктор–кинолог и грузчики. Вас же повысят до капитана, ведь именно Вы предоставите компромат: папку бывшей начальницы и фото, сделанные Вами в квартире и на чердаке чиновника. Кстати, последнее объяснит Ваши отпечатки пальцев на картине – только уже в нашу пользу, а не министра.
– ФСБ–шнику и члену ООН хватит нарытых инструктором–кинологом улик?
– Это начало. Но хорошо бы взять преступников с поличным.
– И как мы это сделаем, уважаемый акционер?
– Через повара, чьими талантливыми руками создано это гастрономическое чудо!
– С чего ему нам помогать, если в процессе расследования он и сам пострадает, будучи одной из ключевых фигур в криминальной сети?
Акционер ухмыльнулся и, приложив салфетку к губам, коварно захихикал.
– Ради спасения собственной шкуры, синьора. Когда мы прижмём его к стенке компроматом, но дадим шанс избежать наказания, он согласится всех сдать. Мы представим ему доказательства сотрудничества с властными союзниками и убедим в том, что чиновник с генпрокурором нам не угроза. Первый – висит на волоске в министерстве, второй не будет покрывать никого, если под удар придётся его репутация и власть. Наш повар по мышлению – торговец, а не идеолог. Он плюнет на всех соучастников контрабанды и будет действовать в личных интересах. Я возьму на себя роль злодея, а Вы наденете маску восхитительной, но оскорблённой и мстительной королевы – женщины, обиженной министром и не простившей ему этой обиды.
Итальянец пояснил мне детальный план действий, а после поднял бокал шампанского:
– Вы когда–нибудь видели серый жемчуг, синьора?
– Нет, только белый и розовый.
– Серебристый жемчуг ценится за свою редкость и благородство. Желанный императрицами и королевами девятнадцатого века, он доставлялся из Полинезии, чтобы украшать их мочки, шею, пальцы рук. У Вас он врождённый, бэлла миа! За Ваши глаза цвета серого жемчуга!
– За Ваше редкостное красноречие, синьор! – улыбнулась я итальянцу, польщённая тостом.
Оставшееся время мы провели неспешно, наслаждаясь ужином, шампанским, атмосферой. Почти не беседуя, мы общались тонкими жестами и чуть смущёнными улыбками. В этом вечере было что–то интимное, спокойное, сближающее две души.
К концу трапезы, когда шампанское ещё играло в бокалах, к нашему столику подошёл тот самый элитный шеф–повар. Я посмотрела на него, повзрослевшего за эти годы, сменившего причёску, отрастившего изящные усики, и улыбнулась сама про себя от осознания того, какой и сама я была юной в первую с ним встречу.
– Благодарю за приглашение к столу, – чуть поклонился он, – Надеюсь, Вам понравилось блюдо, которое я приготовил сам для таких важных гостей с изысканным и, замечу, недешёвым вкусом?
– Это было не блюдо, – ответил мой кавалер. – Картина – шедевр, написанный маэстро!