– Вы хотели сказать «бывшая жена»? – уточнила я, так как засомневалась в их разводе, и захотелось выяснить, врал ли мне чиновник и об этом. Глупее, я уже всё равно не могла себя почувствовать.
– Видите, господин иностранец, – фыркнул силовик, – женщину больше всего интересует любовная интрига.
Итальянец склонил голову и позволил себе короткую, ироничную улыбку, которая бы не обидела ни меня, ни офицера.
– Всё же, прошу ответ, – сказала я, приподняв подбородок, злясь на себя за румянец, вызванный чувством неловкости.
– Они давно развелись по инициативе супруги. Она устала быть в курсе его тёмных политических дел и терпеть его биполярное расстройство с истерическими выпадами. Затребовала всё, что могла: квартиру, машину, половину имущества. Он согласился, хотя и был ужасно зол. Ну а кто захочет отдавать половину добра своей бывшей жене? Теперь, когда я утолил Ваше женское любопытство, вернёмся к делу, – перевёл он взгляд на итальянца. – Итак, министр – не эстет, но каким–то образом взял на себя бразды правления контрабандной структурой.
– Экспонаты выбирает не он. Это делает повар, министр культуры, возможно, замначальница музея. Чиновник – организатор, продавец – своего рода бизнесмен, рискующий больше всех, потому как именно его подпись стоит на самодельных договорах и ему поступают средства от продажи картин. Он – главная фигура в этом деле.
ФСБ–шник задумался и ещё более внимательно всмотрелся в доказательства.
– Оставьте мне папку, а я подумаю, стоит ли дело хоть одного ломаного гроша.
– Оно стоит кресла министра внутренних дел, – решительно сказал итальянец. – Именно за него Вы и боролись с чиновником, не так ли?
– С чего Вы взяли?
– В дипломатических кругах слух пролетел.
– Ах, да. Итальянцы. Народ болтливый, – офицер позволил себе ироничный смешок. – Родители сплетню на клюве принесли?
– Если это сплетня, то мы не смеем более задерживать Вас, – сказал акционер, резко захлопнув папку прямо перед ФСБ–шником.
Я поднялась со стула, следуя сценарию своего компаньона.
– Отставить! – рявкнул на нас силовик и пододвинул папку ближе к себе. – Сядьте на место!
Мы исполнили приказ и опустились на неудобные стулья.
– Министр! – усмехнулся мужчина, – когда–то он был обычным политическим деятелем. Хватался то за одно, то за другое, стараясь нащупать свою рекламную линию, чтобы продвинуться вверх по карьерной лестнице. А у меня она уже была – не рекламная, а настоящая: дело, в которое я свято верил – борьба с коррупцией. Меня выбешивало взяточничество, расточительность чиновников, опустошение казны из набивания карманов этими гадами. Я был патриотом своей страны и хотел навести в ней порядок! – поднял он голос и хлопнул ладонью по крепкому столу. – Я тоже метил в министры, только не из наживы, а по велению сердца служить нашей Родине. Таких как я, амбициозных приверженцев порядка было всегда не много. Мои подчинённые были не исключением – они купились на обещания чиновника о повышение, и раскрыли ему мою предвыборную кампанию со всеми цифрами и аргументами, предвещавшими большие шансы на победу. Уставший от фаворитизма и взяточничества народ поддержал бы мою кандидатуру в министры внутренних дел. Однако кампания – это слова, а уст, несущих их в массы, не разглядеть. Так вот перед выборами чиновник выступил первым с моей программой и победил, а Генпрокурор поддержал своего односельчанина, заткнув мой рот шантажем и угрозами. Ну, ничего, я стал служить в ФСБ
Офицер налил себе воды из кувшина и выпил её залпом, точно это был коньяк или виски.
– Ваши родители не солгали, и тот конфликт, что случился между чиновником и мной известен многим!
– Вы имеете полномочия, а теперь и основания, инициировать расследование по делу контрабанды и разоблачить своих обидчиков. Вы еще можете взойти на трон, – высокопарно выразился иностранный акционер.
– Я не король и трон мне не нужен. Я просто хочу служить гражданам своей родины верой и правдой.