– Отличная мотивация! – слегка улыбнулся итальянец.
Конечно, в речи о справедливости и честности высокопоставленных лиц я уже не верила, но куда более важным было то, что силовику было выгодно взяться за дело. Затаив дыхание, я смотрела на офицера и ждала, когда же о устно подтвердит, что мы – союзники.
– В этой папке один хлам, – грубо выдал он свой вердикт, чем задел меня за живое, ведь за это инструктор–кинолог отправилась на химзавод, но я промолчала. – Чтобы сделать из него весомые для суда улики, нужно поднять всю подноготную каждого участника. достать доказательства связи между ними, отследить банковские счета, встряхнуть музейные архивы, таможенников прошерстить.
– Совершенно верно! – кивнул итальянец. – А ещё было бы неплохо подловить всю шайку на поличном, не так ли?
– Давайте я сам буду решать, что делать и как быть!
– Дело в том, что мы уже заставили повара устроить подставную сделку. Всё как обычно, по плану.
– То есть, вы уже договорились с этим кулинаром... а ко мне пришли после? – прищурился силовик.
– Мы просто просчитали ход. И пришли к Вам потому, что понимали: одного повара мало. Чтобы завершить партию, нам нужен человек с Вашим уровнем допуска и властью. С другой же стороны, зарубежной, Вам будет помогать член антикоррупционной комиссии ООН. Скупщика и его прикрытие мой дальний родственник возьмёт на себя. Вот его координаты, и он уже ждёт звонка, – акционер положил бумажку с номером на стол.
– Я не подстраиваюсь под иностранцев! – взорвался силовик и, чуть привстал со стула.
– А у Вас есть местные люди, которые поддержат засекреченность этого дела? Оно ведь не может вестись открыто, иначе Вы снова проиграете министру, положившись на своё окружение.
ФСБ–шник недовольно поджал губы, а после продолжил изучать улики.
– А это что за фотографии картин? – подошёл он к снимкам, что я делала сама, живя у министра.
– Я делала фото с каждого полотна, которое было доставлено в дом чиновника грузчиками. Кстати, эти ребята и инструктор–кинолог из таможни оказались в тюрьме за то, что подобрались близко к правде, и всё благодаря министру, – рассказала я подробнее об этом.
– Для чего Вы делали фотографии, если ни к кому с ними не обратились? – прослушал он рассказ о несправедливо пострадавших.
– А к кому я могла обратиться? К Генпрокурору прикрывавшему министра? А о Вас, уж простите, я не знала до иностранного акционера. Кроме того, я случайно оставила отпечаток пальцев на одной из картин. Чиновник сделал экспертизу и до сих пор угрожает мне ею.
– Что значит женщина…, – усмехнулся он, ища единомышленника в итальянце. – Как обезьяна с гранатой. Вам только чем–то серьёзным заниматься!
Итальянец прикрыл рот платком, снова работая на два фронта, вроде и улыбку скрыл и не улыбался вовсе.
Я больше не выдержала грубого тона и вышла из кабинета, давая мужчинам, раз они такие солидарные, обсудить планы наедине. «Ещё одно чудовище!» – кипело у меня в груди на силовика. Я зашла в уборную, промочила лицо влажной салфеткой и слегка успокоилась, а после решила, что вернусь к двери силовика и дослушаю их разговор.
– Вы серьёзно хотите, чтобы я сделал женщину главным следователем в этом засекреченном деле? – прикрикнул ФСБ–шник на итальянца. – Деле громком, международного значения с участием министров?
– Лейтенант заслуживает этого, – спокойно ответил иностранец, – Именно она, работая ещё помощницей инструктора–кинолога в таможне, вышла на повара–контрабандиста. Только офицер таможни, ведший расследования, и как Вы видите, являющийся пособником, высмеял её, как это только что сделали Вы. А ведь девушка была права.
– Как она поняла, что контрабандист – повар?
– Гибкость мышления и предчувствие. Нельзя недооценивать женскую интуицию.
– Вы что, меня критикуете или замечание делаете? – закипал силовик.
– Что Вы? Я лишь поясняю, почему жена подполковника должна быть следователем. Он знает хитрости министра, она, рискуя свободой и жизнью, делала фото на его чердаке, она откопала досье инструктора–кинолога. Эта талантливая женщина с тонким чутьём. Да, она чересчур бесстрашная и не всегда умеет совладать с эмоциями, но у неё потенциал, амбиции, желание добиваться цели.