До конца рабочего дня я решала рабочие вопросы. Переоформила кандидатуру на участие в соревновании – вместо малинуа и овчарки выступала девочка-ротвейлер, а ещё позвонила знакомым журналистам из независимого бизнес–издания и пригласила поприсутствовать на мероприятии. Они были моей страховкой на случай провала и рекламой на случай победы. В первом варианте, статья кричала бы о том, что центр даёт шанс даже тем, кто слабее на фоне лидеров, ведь у нас все питомцы равны. Во втором – статья вещала бы о гордости за то, что даже собаки с минимальным количеством наград становятся в нашем центре лучшими, потому что других у нас просто не бывает.
Наступила суббота. Тем утром воздух был густ и терпок, словно настоян на дыме подожжённых листьях. Я подъехала к полигону, где должно было проводиться соревнование, и встретилась с инструктором–кинологом, державшим ротвейлера на поводке.
– Вы готовы? – спросила я и сама взволнованная предстоящим конкурсом.
– Я сделал всё возможное, госпожа, и осознал свою ошибку, – чуть дрожавшим голосом ответил он. – Отныне все питомцы будут получать одинаковое внимание инструкторов.
– Надеюсь, что Ваши слова искренны, и Вы не фальшивите, обещая мне стать более ответственным, чтобы я помиловала Вас в случае проигрыша.
– Никак нет, госпожа!
– Что же, удачи! – похлопала я собаковода по плечу.
Позади нас находился ангар, где располагалась пресс–зона. Я направилась туда, заприметив репортёров, что прибыли по моей личной инициативе.
– Благодарю вас за то, что приехали. – Расцеловалась я со знакомой мне журналисткой.
– Скажите, правда ли, что Ваш центр выставил всего одну собаку?
Я кивнула и обвела взглядом площадку, где уже готовилась к старту наша участница.
– Верно. Мы сделали ставку не на количество. А на выбор, в котором многие бы усомнились.
Оператор направил на меня камеру и по сигналу журналистку включил её.
– Сегодня, – продолжила я, – на этом столичном тактическом соревнований от центра кинологии при МВД выступит всего одна участница, – я указала пальцем на площадку.
Там, из–за спины инструктора–кинолога как раз вышла она – девочка–ротвейлер. Чёрная, мощная, с тяжёлым, уверенным шагом.
– Эта ищейка обладает не самыми громкими титулами. У неё всего одна награда по защитно–караульной подготовке. И, тем не менее, она здесь. Одна. Без поддержки другой собаки. Она – наш единственный участник.
– Но почему Вы не выставили кого–то из более титулованных псов? Известно же, что в вашем центре есть псы с солидными наградами.
– Потому что наше учреждение даёт равные шансы всем питомцам. Никто не приходит в госсектор центра с наградами и титулами. Все эти знаки отличия – заслуга наших кинологов. Они прекрасно знают свои цели: сделать из более слабых собак – сильных, как все. Именно поэтому наш центр отличается качеством услуг – у нас каждая ищейка соответствует высокому уровню подготовки. Начиная свой путь с обычного щенка, они вырастают в служебных собак с наградами, призами и медалями.
– Но… Это ведь риск. Что если ротвейлер провалится?
– Если она провалится – это будет моя ошибка, не её. Значит, было недостаточно внимания и тренировок. Но если – победит, пусть и не станет первой – это будет наша общая победа. Ведь мы не из тех, кто использует только сильнейших. Мы – те, кто делает каждого сильным.
Минут через десять соревнование началось. Всего участвовало сорок семь собак. Кого–то выводили парами, кого–то одна за другой. Настал и наш черёд. Нас объявили скромно: одна награда и больше ничего – обычная собака, единственная от центра. Публика удивлённо вздохнула и посмотрела на меня, точно на умалишённую. Инструктор-кинолог вывел питомицу — и уже этим жестом сорвал овации судей и зрителей, не веривших в нашу победу, но оценивших смелость.
Ротвейлер замерла у линии старта. Замер и юный технарь, приехавший на конкурс с новым хронографом, подаренным итальянским акционером. Готовый опробовать его, он волнительно стёр пот со лба носовым платком. Резкий свисток рассёк напряжённый воздух и по команде «вперёд» девочка тронулась с места, а техник нажал на кнопку «начать». Не срываясь, она шла по площадке уверенным шагом. Инструктор–кинолог держался рядом, образуя с питомицей единое целое. Он не тащил и не торопил её, а только отдавал приказы, спокойным ровным тоном.