Офицер ФСБ вернулся в кабинет, снова сел в кресло и насупил взгляд.
– Итак, в воскресение планируется контрабанда на круизном лайнере, как и всегда, – продолжил он спокойным тоном. – Камерой видеонаблюдения был зафиксирован вынос ящика из заднего входа музея в нерабочее время на прошлой неделе. Предположительно в ящике – гобелен, доставленный курьерами по адресу министра культуры. Его подделки на стенах музея пока не замечено, но, думаю, вскоре она там появится. Министр МВД последние полгода делал ремонт на дачном участке, судя по распечаткам его счёта, и деньги у него на исходе. Поэтому «левак» ему не помешает. Он заинтересован в сделке, и думаю, ждёт аванс, а мы следим за его счетами. За границей скупщиком уже подготовлен фальшивый сертификат о происхождении гобелена, а значит, что отправитель и получатель готовы к контрабанде, правда грузчики за рубежом пока не получили маршрут. Но это не важно! Мы перехватим музейный экспонат на лайнере здесь и одновременно начнём обширную операцию по задержанию членов банды.
– Правильно ли я понимаю, что у нас есть несколько слабых мест, отличающих эту контрабанду от предыдущих, да и вообще порождающих ряд вопросов? – спросил итальянец. – Нет перевода денег от скупщика министру МВД, хотя предоплата должна была сесть на его зарубежный счёт, как это происходило ранее. Курьеры на заграничной стороне не получили распоряжения на доставку товара от министра культуры скупщику. Подмена гобелена ещё не украшает стены музея и не выявлен тот, кто подделывает оригиналы полотен?
– Кто ещё их может подделывать, кроме музейного реставратора? Он знает тонкости работы, разбирается в красках, материале, истории искусств. Что касается копии гобелена, то мы не знаем, как быстро подделки появлялись вместо оригиналов. Да и перевод денег, – возможно транзакция затягивается, но мы контролируем этот процесс. Однако точно известно одно – контрабанда состоится в воскресенье: у министра культуры билет на лайнер, груз уже доставили по его адресу, скупщик подготовил сертификат. У ФСБ не бывает недочётов, господин итальянец, – раздражённый критикой вскипел силовик.
– Не стану спорить, – сгладил острые углы акционер.
– А Вы – лейтенант МВД, Вы возглавите опергруппу по разоблачению контрабандистов на лайнере.
Он протянул мне контракт на вхождение в расследование ФСБ. На мгновение мне показалось, что я ослышалась. Этот человек, который полгода назад презрительно хмыкал при одном упоминании моего звания, перебивал и хамил – теперь сам предлагал мне возглавить группу? Я заморгала от удивления, а уголки губ механически выдали улыбку – глупую, смущённую, растерянную. «Даже заставлять не пришлось! Что–то с ним не так?!» – мелькнула мысль в голове.
– Я выделю пятерых сотрудников и двух служебных собак под Ваше руководство.
– Благодарю, но собак возьму из центра кинологии, – успела я прийти в себя, поняв, что это станет отличной рекламой для учреждения.
– Дело Ваше, – спокойно сказал силовик, а его голос не зазвенел от надменности и презрения к женщинам, как раньше.
Я подправила от руки пункты об ищейках и подписала бумаги.
– Последнее, что я хочу узнать – отпечатки Ваших пальцев на одной из картин, – холодно посмотрел он мне в глаза и показал снимок того полотна, с которого всё началось в квартире министра. – Когда дело пойдёт в суд, я должен знать, где прикрывать тылы.
– Однажды в квартиру министра доставили груз, – начала я. – Курьеры испугались меня, внезапно вернувшуюся домой, и обронили посылку, побив край рамы о журнальный стол. Они сказали, что доставили свёрток из ресторана при «Интуристе». После я сделала фото своей собаки Лесси, сидевшей рядом с картиной, и, видимо, во время фотосессии случайно коснулась полотна рукой, оставив отпечатки.
– У Вас есть это фото с собакой? – спросил офицер.
– Конечно, оно всегда со мной из–за любимицы, которая погибла от рук чиновника, – полезла я за картинкой в портмоне.
– Давайте без женских сантиментов! Ненавижу проявления слабости от человека в погонах. Не можете сдержаться – не носите форму, – сморщился силовик, и я поняла, что с ним всё по-прежнему в порядке, и протянула фото.
– С чего Вы взяли, что картина была контрабандой?
– Иначе чиновник не стал бы скрывать покупку от меня. Позже он заявил, что приобрёл её для личного пользования, но я не поверила. В библиотеке я нашла полотно в одном из художественных каталогов. Оно неоднократно покидало нашу страну и возвращалось обратно. Это не оставило сомнений, что картина была контрабандой.