Следующим утром я подскочила от стука во входную дверь. Спросонья я жутко перепугалась, но пытаясь усмирить сердцебиение, вышла в прихожую и достала пистолет из дамской сумочки. Примкнув к дверному глазку, я разглядела на пороге итальянца.
«Господи!» – шепнули мои губы, а напряжённые мышцы рук резко обмякли.
«Подождите пару минут!» – крикнула я нежданному гостю и бросилась в ванную комнату, желая привести себя в порядок.
В зеркале на меня смотрело сонное лицо с торчащими в разные стороны кольцами волос. Я недовольно фыркнула и даже топнула ножкой, весьма раздражённая столь ранним визитом акционера, когда я была совсем не готова к нему. Торопливо умывшись, я пригладила волосы и накинула халат поверх шёлковой комбинации. Однако, несмотря на относительно приличный вид, я ощущала себя неприглядной и несобранной, а потому смущённой.
– Доброе утро! – распахнула я дверь своей обители.
– Долго собираетесь, синьора! – с улыбкой сказал акционер, нарочито постукивая пальцем по наручным часам.
Мне показалось достаточно непривычным, что он был одет по–спортивному, а не в сорочку с галстуком под офисным костюмом.
– Что Вы тут делаете, господин?
– Желаю взять Вас на пробежку!
– В такую рань? Ещё и шести не пробило! – возмущённо ответила я.
– È ora. [Э ора] Самое время! Свежесть природы, пропитанная влажной листвой, умеренная прохлада, безлюдные дорожки парка – собирайтесь!
– Я... я не бегаю по утрам! Да и готовиться к спецоперации надо! Столько забот в голове! Мне не хотелось бы терять время.
– Вы уже его теряете, – строго сказал он, начав несложную разминку.
Оставив настойчивого тренера за дверью, я нехотя облачилась в треники и футболку, а потом вышла к нему и, последовав в парк, присоединилась к утренней пробежке.
Прохлада колко хлестала мне по лицу, а влажная трава щекотала оголённые щиколотки, и я морщилась от дискомфорта, испытывая раздражение и сонливость вместо энтузиазма и бодрости, пылавших румянцем на щеках акционера.
– Морщины заработаете! – подтрунил он надо мной, заметив хмурую гримасу.
– Что простите?
– Если хмуриться от недовольства, то можно настоящие морщины получить! – игриво бросил иностранец, касаясь темы женских слабостей.
– Ах Вы! – смутившись, но стараясь сохранить достоинство, я шутливо стукнула его по плечу, а он рассмеялся, довольный произведённым эффектом.
– К сорока годам начинаешь осознавать всю пользу утренних пробежек. То колено кольнёт, то спину прихватит. Но если поддерживать себя в форме, то этих малоприятных моментов можно легко избежать!
– Мне гораздо меньше лет! И на форму не жалуюсь! – ответила я, сбившись с дыхания и держась только на силе воли, а вовсе не на ногах.
– О, синьора, Вы в самом соку! Но Вам предстоит оперативная работа, а к ней нужно быть подготовленной!
– Мне вряд ли придётся бегать по лайнеру, господин акционер!
– Пробежка тренирует не только физически, но и ментально. Она позволяет настроиться на нужную волну, избавиться от зажимов, телесных и умственных... Надо лишь захотеть, и не вредничать легкой прохладце, а принимать её с благоговением. Поверьте, она совсем не напрягает, а помогает расслабить разгорячённые мышцы тела и мозга.
– У мозга нет мышц.
– Ошибаетесь. Они не проявлены на физическом плане и медикам не видны, но если их не прокачивать, то можно потерять способность мыслить. Они просто атрофируются.
– Какой же Вы бываете занудный и противоречивый! – улыбнулась я личному тренеру и первому лучу весеннего солнца, выглянувшему из–за деревьев.
Мы бежали по парку в сторону причала, и через десять минут уютного молчания я поймала себя на мысли, что больше не думаю о том, как хочу остановиться. Тело вдруг включилось – мышцы, сначала спавшие, начали работать слаженно. Воздух стал легче, движения – более плавными, а в груди потеплело от странного удовольствия. Переживания, страхи, волнения – всё улеглось, и в этом порядке, сменившем хаос в моей голове, я стала чётче представлять спецоперацию.