– О чём задумались, синьора бэлла? – прервал тишину иностранец.
– Вчера силовик был к Вам несправедлив! Вы точно подметили несостыковки между предстоящей и прошлыми контрабандами – это важно. Но главное ведь то, что гобелен действительно готовят к погрузке на лайнер, а всё остальное – второстепенно. Вчера вы посоветовали мне не принимать хамство ФСБ–шника близко к сердцу. Сегодня я возвращаю Вам тот же совет.
– Какова Ваша задача в контракте, подписанном вчера? – проигнорировал акционер слова поддержки.
– Мне поручено координировать взаимодействие между МВД и ФСБ во время полевой спецоперации на лайнере: обыск груза, задержание фигурантов, фиксирование улик, и, в случае необходимости, принятие решений на месте. В субботу – предоперативный инструктаж, и я должна предложить стратегию действий.
– Molto bene! [Мо́льто бе́нэ] Очень хорошо! И как Вы планируете вести операцию?
– Думаю, что министр культуры сдаст уже одобренный таможней контейнер с гобеленом, который по фальшивым накладным будет маркирован как «подарочная репродукция современной картины» в дипломатический багажный отсек. Значит, поиск надо начать именно оттуда, после погрузки багажа и посадки пассажиров на борт.
– А помогать Вам будут пять оперативников от ФСБ и две собаки из нашего центра, так?
– Верно.
– Каких ищеек планируете привлечь к спецоперации?
– Мне нужны нюхачи–таможенники, способные работать в условиях морских судов: причальная качка, тесное пространство, шум двигателей, вибрации, запахи топлива, и при этом – полная концентрация на задаче. А такие собаки у нас имеются после истории с дочерью контр–адмирала. К примеру, спрингер–спаниель и доберман, способные цепляться за тонкие остаточные запахи сквозь металлические и деревянные упаковки множества контейнеров на пришвартованном судне.
Через минуту молчания итальянец сдержанно сказал:
– Превосходный выбор. Обученность к портовым условиям, высокая концентрация, сильное обоняние. Но... позвольте совет. Оставьте спрингер–спаниеля – он проворный и легко пробирается в узких пространствах между контейнерами, а добермана замените на Титана – немецкую овчарку поисково–спасательного профиля из нашего бренда – пса, имеющего благодарность за участие в операциях по обнаружению людей под обломками зданий, а это работа под бетоном и камнями.
– Титана? – удивилась я выбору акционера и остановила бег. – Он, несомненно, профессионал, способный учуять тончайший запах под слоем земли или тяжёлого материала, но он никогда не работал в порту, и неизвестно, как воспримет качание судна на волнах. Да и найти гобелен, спрятанный в дерево или металл, – задача не такая сложная! Универсальные таможенные собаки тоже справятся.
– В процессе операции всякое может случиться. Перестрахуйтесь, пусть одна ищейка будет таможенной с универсальным поисковым опытом, вторая – с повешенной чувствительностью и тренировкой на «глубокий запах».
– На корабле нет бетона, нет земли, нет грунта, зато есть качка. Если Титан с ней не справится, а спаниель не обнаружит след, меня настигнет крах. Чтобы избежать этого, обе ищейки должны уметь работать на воде.
– И всё же, я прошу подумать и прислушаться к моему совету, – настаивал акционер.
– Вы что–то скрываете, синьор, и очень хотелось бы знать что!
– Мне не хватает нескольких кусочков пазла, чтобы сложилась общая картина, и я занимаюсь их поиском. Я не уверен ни в чём, но знаю одно: у повара был свой проверенный метод транспортировки картин, давно известный нам. Сейчас же всё разнится. Согласен, груз, якобы, передан министру культуры и, якобы, ожидаем скупщиком, но всё остальное мне кажется шатким.
Не увидев связи между подозрениями итальянца и выбором служебных псов, я сделала вывод, что мой напарник и личный тренер устал от собственных мыслей.
– Не пойму, что Вас тревожит! Боитесь, что гобелена не будет в контейнере или, что повар проболтался? Но чиновник не сказал мне ни слова при встрече, скупщик уже подделал сертификат о ложном происхождении полотна, кулинар готов смотать удочки и соскочить заграницу по сделанным Вами документам, – вгляделась я в желваки, нервно прыгавшие на его скулах.