– Сколько времени даётся на операцию? – поинтересовался кинолог ФСБ.
– Сорок минут, – кратко ответил силовик и слегка кашлянул, точно от неловкости.
– Чуть больше полчаса на обыск багажа в обоих отсеках? – удивился собаковод.
– Ответственная за операцию лучших псов обещала из центра кинологии, не так ли?
– Так точно! – подтвердила я.
– А можно о собаках подробнее? – спросил кинолог. – Порода, подготовка, служебная специфика?
– Спрингер–спаниель – таможенный пёс: ловкий, быстрый, с опытом работы на воде и отличным обонянием. И немецкая овчарка со знаками отличий: высокий профессионал. Специфика: спасательно–поисковые работы в экстремальных условиях.
Кинолог вздохнул от удивления.
– По–моему, Вы переборщили с немцем, но звучит достаточно круто – эта ищейка ничего не упустит из виду! А на воде он работал?
– Только тренировался, – честно ответила я.
– Это не очень хорошо. Я, как кинолог со стажем, могу заверить вас, что полевая операция и тренировка воспринимаются псами по–разному. Он может успешно сработать, а может и растеряться.
– Из абсолютно всех доказательств контрабанды нам известно, что контейнеры деревянные, – вредным тоном проговорил силовик. – Я ещё могу понять металлическую оболочку, – защитную, водонепроницаемую. Но зачем нам пёс–спасатель, работающий под землёй и бетоном? Вы сами понимаете, что это абсурд! – раскритиковал он меня.
– Это я посоветовал, – вступился акционер. – В этот раз многое не так, как обычно. Не понимаю Вашего возмущения! Что Вы имеете против собаки, которая найдёт гобелен, где бы он ни был?
– Вы что, не слышали нашего собаковода?
– Слышал. Выходит, шансы пятьдесят на пятьдесят, так почему же нет?
– Вы... Вы вообще что тут делаете? – взорвался офицер ФСБ и, вскочив со стула, упёрся кулаками о стол. – Вы не входите в опергруппу, а это закрытое собрание!
– Синьор, Вы сами позволили мне поприсутствовать, не выставив за дверь с самого его начала.
– Сейчас выставляю! Пошли отсюда вон!
– Прошу, смените тон! – возмутился иностранец.
– Вон, я сказал! – указал ему пальцем на дверь взъярённый силовик.
Мой компаньон неспешно встал из–за стола и, пожелав удаче опергруппе, вышел за дверь.
– Теперь поддерживать связь я буду только с Вами! – бросил мне ФСБ–шник. – Чужие уши нам не нужны! Это засекреченное дело! И Вы не вздумайте болтать!
– Как скажете! – успокоила я его гнев и, сев на место, он раздал нам ещё несколько команд, а в заключение напомнил:
– В порту будет два корабля. Нам нужен лайнер! Не перепутайте, и не сверкайте формой у всех на глазах, чтоб не спугнуть контрабандистов и не посеять панику среди людей. Газетные скандалы нам ни к чему. Как только мой зам получит сигнал об успешно проведённой спецоперации, приступим ко второй части – аресту всех, кто был замешан в контрабанде.
С собрания я вышла возбуждённой, нервной, слегка опечаленной поведением итальянского акционера. Он покинул здание ФСБ, не дождавшись меня, а на встрече даже не посмотрел в мою сторону. Добавлял раздражения и силовик с его колкими замечаниями в адрес женщин, да и оперативники не светились от счастья, узнав, кто ими будет руководить. Радовало лишь одно – стратегия ФСБ-шника совпадала с моей, и не требовалось срочно что–то переделывать, хотя и в этом он решил доминировать. Менять ищеек я тоже не собиралась. Было решено, что на судно отправится немец и спаниель.
Вечером, когда я уже готовилась ко сну, намереваясь выспаться перед волнительным событием, в квартире раздался звонок телефона. Лениво встав с постели, я вышла в гостиную и подняла трубку, присев на диван и поджав под себя босые стопы ног.
– С Вами говорит офицер ФСБ.
– Что–то случилось? – нахмурено спросила я, понимая, что в столь поздний час силовик не стал бы звонить по пустякам.
– Посчитал своим долгом предупредить Вас кое о чём, чтобы Вы по женской наивности всё дело нам не запороли.
Пропустив мимо ушей очередное оскорбление в адрес меня как представительницы слабого пола, я крепче прижала к уху трубку, всё больше настороженная поздним звонком.