– Вся во внимании!
– Насколько Вы доверяете макароннику?
Речь, конечно же, шла об итальянском акционере, из–за чего волнение в груди уже зашкаливало выше нормы.
– Как самой себе, – ответила я обеспокоенным тоном.
– Вот и зря! Что значит, бабы – дуры! Увидела смазливое лицо, послушала речи красивые и поплыла, как масло на сковороде, – ехидным тоном заявил силовик.
– Простите, Вы унижать меня позвонили?
– Я доверил Вам вести спецоперацию по перехвату контрабанды и задержанию преступников с поличным. Провалите дело и опозорите ФСБ! Мозгов–то нет!
– Раз нет мозгов, зачем Вы мне его поручили?
– Решил дать шанс жене подполковника МВД!
– Причем тут итальянец, не пойму.
– Он сицилиец. Вы в курсе, что Сицилия славится мафиозными семьями? Сегодня, после собрания, я запросил на поганца досье. Так вот разведка донесла, что родственник акционера, член антикоррупционной комиссии ООН, в своих кругах известен как крупная мафиозная шишка, нечистая на руку. Он же внедрил в расследование независимого искусствоведа – бывшего афериста, за взятки дававшего ложную оценку предметам антиквариата на аукционах.
– Зачем Вы всё это мне говорите? – механически спросила я, сама понимая, что в следующую минуту ФСБ–шник раскроет мне тайну об акционере, которая больно ударит под дых.
– Включите мозги и подумайте: он сделал левые документы повару и привлёк своего криминального родственничка. Он же типичный мафиози! И, возможно, сам с контрабандой связан, но не с нашей, а с их стороны. А, может, услышал Вашу историю, и нажиться решил вместе со своей семейкой. И в таком случае ему крайне невыгодно, чтобы спецоперация увенчалась успехом.
– Но это итальянец предложил план с подставной контрабандой. Какой смысл ему было это делать, если всё, что Вы говорите, – правда?
– Лапшу Вам на уши вешать, что, якобы, он на Вашей стороне. На самом деле этот макаронник хочет, чтобы гобелен прошёл границу без проблем – там, по ту сторону, его беспрепятственно продадут. Именно поэтому скупщик и подделал сертификат. Скорее всего, Ваш акционер в сговоре с нашими министрами и умышленно помогает Вам выбрать собак, чтобы они провалили операцию. На лайнере полотно могут спрятать только в пластиковый, резиновый, металлический или деревянный контейнер. Так зачем настаивать на собаке, обученной работать в развалинах? Здесь явно что–то не так, он что–то задумал.
– Бред какой–то, – схватилась я пальцами за лоб.
– Не доверяйте советам иностранца! Он носит маску, и подставит Вас, а Вы – меня и ФСБ! Если у Вас есть хотя бы доля уважения к людям в погонах – не говорите ему об этом разговоре до спецоперации – он тут же сообщит собратьям и дело накроется медным тазом, – дал силовик отбой.
Я медленно положила трубку и спустила ноги на пол. Холодный паркет сковал прохладой подошвы моих ног, и это чувство оледенения поднялось до самого сердца. Я стала размышлять над сказанным офицером и сопоставлять с действиями итальянца. Таинственный и загадочный, он постоянно что–то мне не договаривал, а все его планы, будь то аджилити или контрабанда, строились на нелегальной основе. Акционер вёл свою теневую игру, не разглашая подробностей о том, как достал новые документы для повара; взамен на что получил поддержку родителей и дипломата ООН; кем были на самом деле клиенты для собачьих соревнований, и кто такие «госслужащие из итальянской верхушки», которые должны были крышевать аджилити.
Я поняла, что не знала ничего об этом мужчине. Внешний лоск и блеск, а внутри – тишина и замкнутость. Он запросто мог быть одним из мафиози, решившим срубить денег на контрабанде картин, ведь именно так он себя позиционировал – бизнесменом, мыслящим комбинацией ходов. Я бы об этом ничего не узнала, и мы продолжили сотрудничество в центре кинологии. Проваленная операция, которая легла бы позором на мои плечи, его не беспокоила. Бизнес, деньги, аджилити, приносящий доход – вот что было его главной целью. А я... я вновь была марионеткой в чьих–то руках, – инструментом, который используют. Ироничным было то, что акционер тоже упоминал о фигуре в маске, но в тот момент я ощущала, что в маске были все, кроме меня.
Снова схватив телефон, я набрала инструктору–кинологу. Извинившись за поздний звонок, я попросила его подготовить к спецоперации спрингер–спаниеля и добермана, как и хотела до совета итальянского акционера.