Он достал из чемодана недлинный лом и приступил к заданию. Деревянная крышка скрипнула и поддалась под нажимом инструмента. Сняв верхнюю доску, искусствовед осторожно отложил её в сторону, а после приподнял внутреннюю обрешётку. Изнутри показалась плотная ткань, тщательно обёрнутая шелестящим пергаментом. Я замерла, а сердце забилось в груди с таким грохотом, точно гром разрезал весеннее небо. И вот, после нескольких секунд ожидания перед нами, во всей своей красе, раскрылся старинный гобелен с мифологической сценой.
Я ахнула негромко, но достаточно, чтобы все в каюте обернулись. На меня нахлынула волна эмоций: облегчение, счастье, удача. Полотно было там, понимаешь, лейтенант. Я справилась, и вскоре министр МВД со всей преступной братией занял бы место моего супруга за решёткой.
– Это он, – прошептала я. – Господи, это он… – Тело мгновенно расслабилось, а глаза защипало от слёз бесконечной радости, но я их сдержала.
Искусствовед склонился перед гобеленом, точно над археологической находкой, и снова полез в чемодан за инструментами. Мощная лупа на гибкой ножке, несколько пробирок, вырезанный трафарет с образцами тканей, лампа с ультрафиолетом и старенький карманный микроскоп – весь арсенал был расположен на полу у полотна.
– Подайте освещение, проверим его на подлинность, – коротко бросил он, и аналитик включил лампу в углу каюты.
Эксперт сменил перчатки и, бережно разгладив ткань, начал осмотр с её углов. Он просматривал нити на наличие старения, искал следы реставраций, исследовал состав волокон, подсвечивал фрагменты, дышал поверх полотна, проверял сам рисунок, сравнивал оттенки.
Внезапно дверь каюты распахнулась, чуть ли не сбив оперативника, стоявшего за ней, и на пороге показался взъярённый министр культуры. Он посмотрел на ящик, потом на нас – и, конечно, всё понял. За ним в каюту зашёл оперативник постарше.
– Кто отвечает за эту операцию? – прошипел госслужащий, точно пустынный змей.
– Я! – гордо звучал мой ответ.
– И как Вы объясните? Где ордер на обыск? – брюзжал он слюной. – Да по какой причине Вы вломились в мою каюту, и хозяйничаете здесь?
– Я руковожу операцией по выявлению и изъятию контрабандного произведения искусства на борту круизного лайнера, – протянула я ему документы. – И мы нашли улику – это полотно, – указала я взглядом на гобелен, который всё ещё подвергался анализу искусствоведа.
– Вы даже не представляете, во что вляпались, – злился он всё сильней. – Это скандал! Я – государственный чиновник, обладающий дипломатическим статусом в рамках этой поездки. Вы не слышали о дипломатической неприкосновенности? Или не видели накладную, одобренную таможенным офицером? Это Вам ни о чём не говорит?
– Вы задержаны и скоро скажете всё, что пожелаете, в допросных комнатах ФСБ и Генпрокуратуры, – оборвала я его, наслаждаясь каждой минутой своего превосходства над гадким контрабандистом, моим косвенным врагом, предателем родины.
– Вы поплатитесь за это лично, лейтенант! Я Вам устрою такую расправу, что потеряете всё до последней нитки.
– Вы не первый, кто угрожает мне этим, министр! – нахально улыбнулась я ему. – Однако потеряете всё именно Вы и Ваши дружки–подельники. А произойдёт это в зале суда!
Искусствовед негромко кашлянул, готовый дать свою экспертную оценку, и все в каюте замолчали в ожидании важного момента.
– Ткань машинной сборки, – сказал он глухим печальным тоном. – Краски синтетические, возраст – не более года. Изображение стилизовано под восемнадцатый век, но техника исполнения современная.
Он выпрямился и посмотрел на меня.
– Это подделка. Хорошая, дорогая – но подделка.
Меня будто окатили ледяной водой.
– Что? Это… не может быть подделкой. Вы ошибаетесь!
– Лейтенант, это репродукция, как и указана в накладной на столе.
Я медленно перевела взгляд на министра. Он стоял неподвижно и грозно глядел на меня, но его губы скривились в едва неуловимой, мерзкой улыбке.
– Что, лейтенант? Ожидали шедевра? Думали, сорвёте аплодисменты на отчёте у начальства? – произнёс госслужащий, сменив гневный тон на сдержанность. – А теперь слушайте меня внимательно. Ваша самодеятельность и незаконное вторжение в мою каюту будут должным образом донесены через моих адвокатов в перечисленные Вами же ведомства.