Он хмыкнул, открывая нам дверь, и махнул рукой:
– Верните полотно в его прежний вид и проваливайте из моей каюты. Сию же минуту. Пока я великодушно позволяю это сделать без охраны.
Я посмотрела на искусствоведа. Медленно и с извиняющимся выражением лица он начал аккуратно укладывать гобелен обратно в ящик. Ему помогали оперативники и аналитик. Вскоре мы вышли из каюты.
Я была бледной, почти бездыханной, с ледяными руками и мутным сознанием. Мне было плохо от страха, от нервов, от краха и ярости. Мой план провалился, раскрыв врата преисподней, из которой вскоре поднялись бы все мои враги и, уж на этот раз, успешно затянули бы меня в самое сердце ада. Мстительные псы, они бы растерзали меня на кусочки, а вместе со мной и центр кинологии. Я могла распрощаться с супругом и с бывшей начальницей. «Иностранец…, – злобная мысль вспыхнула, как искра. – Этот гад меня сдал. Или подставил. Специально, ради наживы на гобелене. Он же всё знал!».
– Зачем Вы выпендривались перед министром? – раздался голос аналитика, разъедающий, как уксус. – Дождались бы хотя бы, пока искусствовед заключение даст.
Я ничего не ответила, будучи не в силах говорить.
– Ну что, покомандовали? Теперь довольны? Привели нас на спецоперацию–пустышку. На борту всё оказалось законным, а мы теперь выглядим идиотами, – обвинил меня юный оперативник. – Ещё и госслужащий в суд на нас подаст!
– Вы не должны были импровизировать! – прорвался мой голос, надорванный, рваный, но уже звучащий. – Врываться в каюту министра без моего разрешения – было нарушением протокола! Хотели войти — предупредили бы меня, а я согласовала бы со старшим по званию и получила бы ордер.
– Да бросьте! – вмешался более взрослый оперативник. – Если бы мы не вошли, так бы и покинули судно с пустыми руками. А так – хотя бы знаем, что в ящике не контрабанда, а репродукция. Хоть какой–то результат, хоть что–то в отчёт вписать сумеем.
Он зло скривил губы и добавил:
– А ваши собаки, простите, оказались обычными бесполезными шавками. Ни следа взять не смогли, ни к результату привести.
Эта последняя фраза хлестнула меня по щекам, словно пощёчина. И тут во мне что–то щёлкнуло. Оцепенение испарилось, предоставляя место жгучей ярости.
– Это вы бесполезные, – бросила я, выпрямляясь, чувствуя, как меня заполняет гнев и сила, взятая с него. – Вы, которые под руководством женоненавистника из ФСБ позволяете себе хамство, подрыв дисциплины и откровенное пренебрежение мной как руководителем операции, считаете, что лучше и умнее меня? Только потому, что я женщина?
Мужчины резко молчали.
– Так вот помните, – продолжила я, – не моим командованием, а только своим неуважением ко мне вы напросились на суд, который вам организует минкульта. Этим вы показали, чего стоит ваше хвалёное ведомство. Ноль. Без дисциплины и без чести.
– Пошли, ребята, – махнул рукой аналитик. – Пусть остынет, а мы в фургоне подождём, заодно подумаем, как всё это начальству доложить.
За ним ушла вся команда, а я осталась одна в холодном коридоре судна, со звоном в ушах и горечью во рту. Я ощущала, как злость и ненависть к врагам заполняли меня всё больше и больше, а вскоре вся досада и ярость хлынули через край. Это чувство стало нестерпимым, разрывающим душу, и мне срочно понадобилось спуститься с лайнера на свежий воздух.
«Дьявол! Дьявол!», – неистово кричала я, наклоняясь торсом к земле и хватая руками колени, почти задыхаясь от краха, постигшего нас на судне.
– Синьора, – окликнул меня акционер из–за служебного контейнера, стоявшего посередине причала.
– Вы! Вы! – тараном пошла я на него, виня в провале, а поравнявшись, чуть не вонзила указательный палец ему в лоб. – Это Вы нас сдали?
– Я никогда бы...
– Говорите, где груз! Где настоящий гобелен? – кричала я, перебивая его, не справляясь со своими эмоциями. – Или Вы перевезли его в свою Италию полгода назад и морочили всем голову по возвращению сюда? Сговорились с поваром ещё тогда и документы ему сделали, чтобы сдать Вас не смог? Так всё было? Отвечайте! Не удивлюсь, если кулинар, уехавший вчера, наслаждается солнцем Сицилии вместе с Вашим мафиозным членом ООН, скупщиком и подкупленным искусствоведом, выдававшим подделки антиквариата за ценности!