– Ясно, ФСБ–шник шепнул Вам о мафии... – хладнокровно подметил акционер. – Я никогда не предлагал Вам войти в «семью».
– Вы даже не отрицаете своей принадлежности к ней, как я посмотрю! Предатель! Я же верила Вам, негодяй! – не могла я набрать воздуха в лёгкие, а потому хваталась за грудь и по–прежнему наклонялась к земле.
– Я не ответственен за то, чем занимаются мои заграничные родственники. Мои родители – дипломаты, а я – предприниматель.
– У вас у всех по прикрытию, да рыльца в пушку.
– Синьора, успокойтесь! Прошу Вас.
– Пошли Вы к чёрту со своим успокоением! Где полотно? – достала я пистолет из кобуры и направила в голову иностранца.
– На втором корабле, гражданском, – ровным тоном ответил он мне.
– Ах, вот как! И кто сопровождающий? Вы?
– Опустите оружие! Времени до отплытия второго судна почти не осталось. Мы тратим его на пустое!
– Вот и отлично! Постоите здесь, чтоб не сбежали вместе с экспонатом!
Сняв рацию с пояса, я приказала опергруппе задержать отбытие второго судна.
– Взойдите на гражданский корабль с собаками и заблокируйте все выходы с него, сейчас же! Никто не должен покинуть борт, и ни один ящик не должен быть спущен оттуда. И связь с внешним миром им приглушите!
– Приём! – глухо ответил старший оперативник. – Нам было приказано провести только одну операцию на лайнере.
– Мне по контракту было разрешено принимать решения в случае необходимости! Я продлеваю время и расширяю операцию, а группу требую подчиниться мне! Иначе все под трибунал пойдёте! – кричала я в рацию, не выпуская с прицела акционера.
– Будет исполнено! – недовольно ответил мужчина. – Заходим на судно и ждём дальнейших распоряжений.
Нервно взмахнув волосами, я повесила рацию обратно на пояс и вернулась к беседе с итальянцем.
– Так кто сопровождает груз? Кто перевозчик? – задала я вопрос сквозь стиснутые зубы.
– Бывшая жена министра МВД, – неожиданно сказал акционер.
Ошарашенная, я опустила пистолет, а он продолжил:
– Она и есть – силуэт под маской, никем не учтённый.
– Что Вы такое несёте? – сморщилась я от, казалось бы, вымышленной новости.
– Вспомните, что сказал силовик полгода назад: «чиновник – полный профан в художественном искусстве, а его бывшая супруга малюет какую–то чушь». Эти слова врезались в мою голову, и я не поленился – ознакомился с её работами с прошлых малоизвестных и неприметных выставок, предназначенных для людей их сословия. Взгляните! – иностранец достал из кармана ксерокопии из брошюр и каталогов картин, нарисованных этой женщиной. – Ничего не напоминает?
– Она пишет в стиле прошлых веков.
– Французская живопись в стиле барокко и рококо восемнадцатого века, если быть точным. А, судя по снимкам, сделанным Вами на чердаке министра, полотна именно этой эпохи и были подвержены контрабанде. Здесь и пара гобеленов есть, выполненных ею под старину и купленных светскими дамами.
– То есть поддельщица музейных экспонатов..., – уловила я суть.
– Бывшая жена чиновника. Она же и выбирала полотна для контрабанды, отлично разбираясь в искусстве. А реставратор – обычный работник музея, либо не знавший о нелегальной торговле картинами, либо её покрывавший. Узнаем в ходе расследования.
– Это может быть совпадением, – успокоившись за время беседы, я перешла с раздражённого на вовлечённый тон.
– После первой встречи с силовиком я сказал Вам, что услышал две истины из его уст. Первая – о талантах супруги чиновника, а вторая о том, что никто просто так не отдаст всё имущество бывшей жене при разводе. И я понял … они, будучи, ещё семьёй занимались торговлей живописью, а при разводе жене было чем шантажировать мужа – прямым компроматом на его причастность к контрабанде.
– Но она и сама занималась фальсификацией картин, а это статья!
– Женщины – существа отважные, особенно если жизнь прижала к стенке. Вы готовы спалить все мосты и себя вместе с ними в борьбе за выживание, а некоторые и за богатства, включая имущество. На что иначе жить, не желая работать?! Она пригрозила министру раскрытием карт, пусть даже жертвуя собственной свободой, а он сообразил, что сотрудничать с бывшей супругой выгоднее, чем воевать. Отдав ей свои недвижимые накопления, чиновник продолжил заниматься контрабандой, а она – репродукциями музейных оригиналов.