– Она не замечает диссонанса в Ваших, якобы, властных речах. Вы обещаете сделать её начальницей центра, но вместе с тем грозитесь закрыть мой бренд. А центр, который Вы привели в убогий вид, держится только на моём знаменитом бренде. Закроете бренд –уничтожите центр. В таком случае, начальницей чего Вы собираетесь её сделать?
Чиновник покраснел, и не от холода, а гнева, наполнившего всё его нутро, и, точно так же, как майор, вцепился руками в ограду:
– Я отзову разрешение на регистрацию Вашей питомнической линии, – избавлюсь, наконец, от Вашего присутствия в наших жизнях, а свою женщину сделаю начальницей центра, и вместе мы поднимем его с колен.
– Не смешите меня, играя на её любопытных ушах, подслушивающих сзади! Вы и сейчас вольны всё это сделать, так почему она ещё не в руководителях, а Вы не поднимаете престиж учреждения?
– Всё надо делать по–честному. Когда она закончит академию и наберется опыта в ведении бизнеса, тогда я исполню обещанное.
– Прекратите лгать! Вы, может, и выполните клятву, но только тогда, когда моя жена перестанет интересовать Вас, как женщина. Пока же, Вы будете кормить её обещанием должности, ведь это то, чего она желает, а потому и вместе с Вами. Вы держите тем самым её при себе, иначе – ваша связь перестанет быть ей интересна! Поэтому Вы и дали разрешение на регистрацию питомнической линии, прекрасно понимая, что только так учреждение сумеет выжить. Если же Вы закроете бренд или центр, сломаете её надежду, и она покинет Вас сразу же. Ещё и возненавидит. А Вы ещё не наигрались ею! А пока это так, Вы – пленник положения, а не его хозяин.
– А Вы не подумали, что я из принципа могу расстаться с ней и поставить жирную точку на нашем центре и ваших карьерах, обрекая обоих на лишения?
– Думаю, у Вас есть чувства к моей супруге, иначе зачем всё это? Подставы, сговоры, угрозы, обещания? Если бы жена нужна была Вам только, чтобы одержать вверх надо мной, Вы бы успокоились ещё тогда, когда рассорили нас. Но Вы идёте дальше, требуя развода.
– Может, мне хочется полной победы над Вами, майор, а и этот развод – её апогей?
– Такая одержимость мне только на пользу! Вы же всегда получаете то, что хотите? Выходит, пока не получите – центр продолжит существование. А мне нужно время для того, чтобы вернуть себе должность начальника и высвободить свой центр из лап государства. Так что засуньте себе эту бумагу, куда подальше, – скомкал майор заявление о разводе и швырнул в ноги министра.
– Не смейте хамить мне, офицер! – глаза чиновника наполнились тьмой и он сорвался на крик, от которого ретривер подбежал на защиту своего хозяина.
– Не смейте угрожать мне, министр, – ухмыльнулся муж, поглядывая с лаской на защитника и победно вдыхая мороз в свои лёгкие. Теперь всё выглядело наоборот – спокоен был муж,а гневался чиновник.
– Вы не хотите разводиться, несмотря на то, что Ваша женщина со мной. Выходит, Вы готовы мириться с тем, что законная жена ложиться под другого мужчину лишь бы не идти мне на уступку, подписав бумагу на развод? – не успокаивался гад и провоцировал супруга. – Зачем Вы держите её? Вы не думали, что она и сама хочет развестись с таким подонком, как Вы? И будет это из любви ко мне?
«Ты его любишь?» – обернулся ко мне майор и застал вопросом врасплох.
Я замешкалась, не зная, что сказать, но не из–за чувств: я пыталась продумать выгодный ответ, а желательно и вовсе его избежать.
«Это будет долго, министр! Напрасно я женщину о чувствах спросил. Отвечу Вам короче: нет, я не готов смириться с Вами в её жизни, но подпишу бумаги на развод. Однако только, если жена сама попросит об этом. Ваши же приказы я не исполняю!».
Майор отошёл от ограждения и двинулся в сторону здания центра. А его пёс, красавец–ретривер вдруг встал на слегка согнутые лапы и, прижав уши к голове, предупреждающе ощерился и зарычал на злобного министра. Тот же, глядя в ответ на собаку, приподнял губы и, оскалив зубы, презренно ими заскрипел.
Глава 6. В лапах зверя
«Ты представляешь, он нагло заявил, что я лжец, врущий любимой женщине! Что мои ценности – невзрачная пыль под каблуками его военных сапог! – «завалился» министр на незваный ужин, и с особым остервенением разрезал то мясо, что я едва успела пожарить. Кровь из бифштекса брызгала по краям белоснежной тарелки, и мне становилось жутко. Я смотрела на этого мужчину, ставшего мне таким чужим и неприятным, и думала, что же со всем этим делать. В моих глазах он был невменяемым человеком, одержимым ненавистью, завистью и своей преувеличенной значимостью. А может, не преувеличенной? Несмотря на смелое выступление майора с очевидными аргументами о его блефе, я не снимала мести с чаши весов, которая могла заметно перевесить. Конечно же, чиновник отрицал, что был мстителен и выставлял уничтожение соперника за справедливость, тем не менее, сердце его было чёрным, а эту темноту я узнавала, ведь сама только недавно погружалась в неё. Это была страшная движущая сила, способная сметать всё на своём пути; она затмевает рассудок и делала из человека зверя, живущего инстинктами и чувствами, и именно таким сейчас и был министр, забывший о манерах и кровожадно жевавший кусок недоготовленного мяса. Понимал ли он сам, что был не прав, что был озлоблен и действовал давно уже вразрез своей игре в порядочного человека? Похоже, что нет. Винивший в своём последнем поражении майора, он позабыл, что существую я, и все его мысли и ощущения вращались вокруг недовольства и злобы. Казалось, мой образ его Принцессы стёрся из головы, освободив там место соперничеству со своим противником. Я стала не женщиной, за которую он был готов сражаться, а оправданием его борьбы с моим супругом, и от меня он ждал поддержки, даже не придавая значения тому, что я была оскорблена и обижена им.