– Он чувствует меня и знает, что я напряжена от предстоящих событий, – коротко ответила я, и действительно – Титан сидел неподвижно, не дёргаясь, не скуля, только глядел вперёд с почти не моргающим взглядом.
Свернув с городской трассы, мы поехали по узкой дороге к загородному посёлку. Дача министра МВД стояла на отшибе за высоким бетонным забором. Дом был двухэтажный, с зеркальными окнами. Ворота на участок были открыты.
Мы остановились на обочине, в сотне метров от въезда. Неподалёку там же стоял служебный автомобиль ФСБ–шника и личное авто министра МВД. На удивление других машин не было. «Не приехал же силовик один – без группы поддержки?» – насупилась я.
– Готовы? – спросил кинолог, убирая руку с ключа зажигания.
– Больше, чем когда–либо, – выдохнула я, вытаскивая из папки соскобы краски и кусочек полотна, которые раздобыла моя бывшая начальница.
– Держите запаховой образец для Титана! – протянула я пакет собаководу.
Он кивнул и, выйдя из машины, выпустил немца на волю.
Собака встала в полный рост и вытянулась, как струна. Пёс ждал сигнала, понимая, что ему предстояло серьёзное дело.
Мы вошли на участок: ни охранников, ни камер наблюдения, ни единой души. Пустота, тишина и какое–то странное чувство внутри. Дача молчала, и всё вокруг будто вымерло – ни пения птиц, ни шелеста листвы, ни даже свиста ветра. Только шорох гравия под нашими ботинками и тихий, отстукивающий шаг Титана рядом.
– Ищи, – отдал приказ кинолог, протянув пакет с образцом к его носу.
Тот глубоко вдохнул, и замер. Затем резко рванул в сторону дома.
– Вперёд, парень, – подбадривал его собаковод. – Покажи, что унюхал.
Мы вошли в дом, дверь которого оказалась открыта. Внутри было так же тихо и безлюдно. «Куда они запропастились?» – думала я, вслушиваясь в оглушающую тишину. Ни намёка на обыск или присутствие людей. Титан вёл нас по дому, проводя через холл, кабинет и просторную кухню. Он внимательно пронюхивал пол и бетонные стены, но нигде надолго не задерживался.
Мы вышли в гостиную, и немец остановился. Он прижался к полу и стал водить мордой над ним. Под паркетом что–то явно было. Пёс не лаял, но начал скрести когтями под фортепиано, стоявшим у стены, и более не отходил оттуда.
– Здесь, – выдохнул кинолог. – Под бетонной стяжкой, под паркетом.
Присев на корточки, я провела ладонью по полу. Стыки между дощечками были неровными, и пыль чуть выбивалась наружу.
– Вызывайте техников, – отдала я команду. – Сюда нужен перфоратор и осветительный штатив. Мы вскроем пол.
Инструктор–кинолог молча кивнул и поднял трубку городского телефона, стоявшего на низком бюро в той же комнате.
В этот момент Титан резко дёрнулся на месте, а его уши встопорщились.
– Что такое? – насторожилась я, и тут мне послышались звуки. Собаковод нажал на отбой, чтобы дать нам послушать, а я примкнула к полу правым ухом и прислушалась. Где–то снизу, словно из глубины подвала, донёсся приглушённый голос. Потом второй. Спокойный и… злой.
– Они на цокольном этаже, – прошептала я. – Продолжайте звонить за техниками, а я спущусь вниз.
– Одна?
– Не переживайте, – сняла я Глок с предохранителя и, поднявшись с пола, двинулась в сторону прихожей, где ранее заметила лестницу вниз.
Цоколь был полутёмным и узким, освещённым светом тусклых бра. Там пахло сыростью, пылью и краской. Я очень тихо спустилась по бетонным ступеням, стараясь не издать ни звука. Впереди виднелся коридор, а в его конце приоткрытая дверь, из–за которой и шёл разговор между силовиком и министром МВД.
– Ты уничтожил мою жизнь, гнида подколодная, предатель Родины, свинья продажная! – срывался на крик офицер ФСБ.
– И всё же, – с ленивым удовольствием усмехался министр, – за всё это время ты не нашёл на меня ничего. Ни–че–го! Пока не появилась женщина – моя любовница, и не направила тебя сюда, точно ищейку по следу.
– Девчонка – не больше чем жена подполковника, случайно наткнувшаяся на улику. Всё остальное – моя работа! Я раскрыл всю вашу преступную банду! С минуты на минуту сюда вломятся мои ребята. И тогда мы вскроем каждый сантиметр этого подвала. Ты сядешь. На долгие годы. И сдохнешь за решёткой, как крыса!