Фонд для онкобольных признан недействительным и подлежащим полной ликвидации без возможности восстановления.
Судья захлопнул папку.
– На этом слушание окончено. Государство обязуется извлечь уроки из этого преступления, а также принять меры по ужесточению контроля за оборотом культурных ценностей и деятельностью благотворительных организаций.
Зал всколыхнулся. Одни заворчали, другие восхитились справедливостью, а кто–то просто молчал. А я… сидела в этой толпе и ощущала, как медленно, но приятно во мне растекается радость от восстановленной справедливости. Я исполнила ещё один приказ надломанной души: отомстила врагам, освободила бывшую начальницу и воздала по заслугам предателям родины.
Глава 49. Держать удар
После суда к министру МВД подошёл генпрокурор со своим заместителем, а, будучи персоной любопытной, я не смогла отказать себе в шансе послушать, что же покровитель скажет своему поверженному протеже. Протиснувшись сквозь толпу репортёров, я подобралась поближе к мужчинам и спряталась за одной из колонн.
– Я дал тебе возможность вырасти в столице, – с упрёком начал генпрокурор, – а ты подвёл мои ожидания! Я прикрывал твои грехи, толкал тебя вверх, несмотря на биполярное расстройство, глаза закрывал на все твои бесчинства.
– Что же сейчас Вы меня не защитили? – чиновник укорительно взглянул на генпрокурора.
– Ты шутишь? – вскрикнул тот от возмущения. – Марать свои руки, прикрывая тебя в нелегальной деятельности против государства! Я служитель закона! Закона! Тебе хоть известно это слово?
– Прошу Вас, потише! – шепнул осторожный заместитель, оглядываясь по сторонам.
– Ты, как был неблагодарным подзаборным псом в нашем Богом забытом городке, так и остался им же, только теперь ещё и в клетке будешь сидеть! – тихим голосом высказался генпрокурор.
– Не смейте так говорить обо мне! – взбунтовался чиновник. – Я многого достиг! Я сделал себя сам, сотворил князя из грязи. Был никем, а стал самим министром МВД! Да, с Вашей помощью и с помощью супруги, но я летал. Взлёты и падения, господин – всё справедливо! У человека моих амбиций не бывает ровной полосы! Вся жизнь это горка: то вверх, то вниз!
– Ты слишком низко скатился по ней. Поддался на уговоры тщеславной жены, увяз в этой художественной гнили. Тебе что, денег не хватало на твоей–то должности?
– Они никогда не представляли для меня особого значения. Власть! Вот чего я хотел и чего достиг! А я всегда получаю желаемое!
– Не тебе, обвинённому в стольких преступлениях талдычить мне о полётах и о могуществе. Нелегальный бизнес, подставы невинных людей, убийства... Это же..., – генпрокурор схватился за лоб.
«Господин заместитель, увидимся у выхода!» – отослал он мужчину в очках, решив сказать подопечному что–то личное, и я сильнее навострила уши.
– Почему адвокат и слова не сказал в твою защиту? Двадцать пять лет, министр, ты понимаешь это? Четверть века! Да тебя вынесут ногами вперёд из этой колонии!
– Против меня пошёл ФСБшник! Мой заклятый враг! Мы ведь украли его предвыборный слоган, чего он так и не простил! Он мечтал о месте министра, а в результате в силовой структуре пробатрачил всю жизнь.
– Не «мы» украли, а ты его украл! Мне же, из дружбы с тобой, пришлось замять это дело, пресечь его негодование, а тебя вперёд пропихнуть.
– Как бы то ни было, он, как ищейка, нанюхал такой компромат, что опровергнуть не смог бы ни один защитник: все связи, маршруты, переговоры с заграничной стороной, мои штампы и подписи на контрабанде, не говоря уже о том, что из–под пола моей дачи достали шедевры прошлых веков.
– Тогда не позорился бы, вызвав сюда адвоката из цирка! Он никого защитить не в состоянии, зато нелепо напасть на девчонку ему было под силу.
– Эта девчонка давно уже женщина. Именно она каким–то образом меня и подсадила. Я не был подготовлен к её появлению на моём дачном участке и..., – Чиновник повесил голову. – Я чувствовал её дыхание мне в спину и заподозрил неладное, когда повар отказался везти товар, и тогда я, казалось бы, всё предусмотрел, но она оказалась хитрее. Я даже не могу понять, как она догадалась, что гобелен был на соседнем корабле, оформлен на мою жену и что картины были спрятаны в бетон на даче.