– За что платят, то я и исполняю, – без мук совести ответил адвокат.
– Так министр заплатил Вам потянуть меня за собой?
– Конечно! Его песенка спета, но он и Вашу заказал. Вы скоро получите повестку в суд по делу об умышленном причинении тяжкого вреда его здоровью. Всем же понятно, что в паховую область случайно не попадают, особенно после того, как во всеуслышание заявляют о насилии, – расплылся он в мерзкой, коварной улыбке.
– Ясно! С моим причастием к контрабанде не вышло, так вы за другое цепляетесь?
– Я же сказал: ничего личного, но работа есть работа, а победа должна быть за мной.
В этот момент нашу беседу заметил министр и подозвал меня к себе, а адвокату приказал покинуть зал. Я подошла к коляске и с надменным, холодным лицом взглянула на него сверху вниз.
– Принцесса, я хочу, чтобы ты знала, я не сержусь за тот выстрел! – лицемерно проговорил чиновник, ласково взяв мою руку в свою.
Я склонилась над ним, как только что склонялся генпрокурор:
– Скажу тебе одно, министр: ты угрожал мне лишениями, но это я лишила тебя всего; ты говорил, что я буду стоять на коленях, но, боюсь, перед зэками на четвереньках окажешься ты, особенно когда они узнают, что яйца тебе отстрелила баба.
Чиновник сжал моё запястье что есть силы, а желваки на скулах нервно зашевелились. Его губы скривились в злобной мимике, а глаза наполнились чёрным цветом.
– Отпусти, иначе охранника позову. Он сидит неподалёку! – угрозой высвободила я руку. – Видишь всех репортёров, собравшихся здесь? Однажды, по приказу твоего дружка – министра культуры, они, словно коршуны, слетелись на меня у подъезда дома, а сегодня – обгладывают кости своего же хозяина. Если не хочешь, чтобы я и на тебя их напустила, рассказав подробности совместной жизни, то оставь меня в покое.
Пока взгляд министра «завис» на журналистах, бравших последнее интервью у своего бывшего начальника, я покинула судебный зал.
Вернувшись в центр кинологии, я сразу же набрала номер семейного адвоката.
– Добрый день, госпожа! Я слышал о деле международной торговли картинами. Вы были на высоте, разоблачив подозреваемых! Мои поздравления. Надеюсь, что их вина будет доказана, и каждый получит то, что заслужил.
– Уже! Сегодня состоялся суд над всеми участниками контрабанды, и вскоре мой муж будет освобождён, но прежде Вы должны мне помочь.
– Минуточку, – прозвучал напряжённый голос адвоката. – Давайте по порядку! Что значит, подполковник будет освобождён?
– Как чувствует себя мой супруг?
– Стабильно. Есть заметные улучшения, благодаря врачу, которого Вы наняли, и одобрить которого я настоял в следственном изоляторе. Вскоре будет новая медкомиссия, которая определит возможность его участия в новом заседании суда.
– Проведём самосуд. Без медкомиссии и без участия моего мужа, чтобы не нервничал в очередной раз.
– Что Вы имеете в виду? И Вы же сами считали, что без новых доказательств и без присутствия подполковника на слушании суд вынесет вердикт против него, а это повлечёт за собой разжалование в чине и невозможность вернуться в военную карьеру.
– Но обстоятельства изменились. Генпрокурор согласен дать показания о том, что видел синяк на моей шее, – синяк, оставленный министром МВД при удушении меня…
– Это не доказательство! – прервал меня юрист. – Оно не снимает вины с подполковника в избиение министра МВД. В суде оно, как мёртвому припарка.
– А до суда и не дойдёт, господин адвокат. Вы отправитесь в Генпрокуратуру и настоите на встрече с заместителем генерального прокурора – пожилым мужчиной в очках. Он равнодушен к министру, зато сочувственен подполковнику в память о моём свёкре, с которым их многое связывало в прошлом. Так вот, этот мужчина рационален, умён и расчётлив, а ещё – он действует в интересах начальника. Если Вы донесёте до него веские аргументы, почему генпрокурору стоит закрыть это дело, то он добьётся того, чтобы оно так и было.
– Пока что даже мне неясно, зачем генпрокурору замалчивать расследование.
– По той простой причине, что его репутация серьёзно пострадает, если всем станет известно о том, что соседка министра дала ложные показания в зале суда. Она не видела деталей драки, но рассказала о них под нажимом генпрокурора. И об этом он умолчал даже перед своим заместителем, боясь, что тот поможет подполковнику.