Судья кивнула.
– Приступим к допросу потерпевшего.
– Я находился у себя в дачном доме, – начал он хриплым, мерзко бархатным тоном. – Подвал – это часть жилой территории. Я услышал шум оттуда, взял охотничье ружьё и спустился вниз. Убедившись, что в подвале кто–то был, я направил оружие без намерения стрелять. В полумраке мне было сложно разглядеть ФСБшника. Внезапно за моей спиной возникла подсудимая и прокричала что–то неразборчивое. Я развернулся и, даже не видя кто это был, выпустил пулю. Она же стрельнула мне в пах, хотя за секунду до этого целилась в плечо. Это не защитный выстрел, Ваша честь, а карательная расправа.
– Так почему Вы выстрелили первым? – подняла брови судья.
– Реакция на незваных гостей. Я испугался. Это не было нападением. Я просто хотел защититься.
– Подсудимая, встаньте.
Я встала, и колени чуть не подкосились, но я удержалась на ногах.
– Опишите произошедшее, – сказала судья.
– Я проводила спецоперацию. Была получена информация о незаконном хранилище культурных ценностей на территории министровой дачи. Обладая статусом временного руководителя опергруппой ФСБ с разрешением действовать по усмотрению в непредвиденной ситуации, я не стала ждать ордера и, проникнув в дом, спустилась в подвал. Тем временем министр нацелил дуло ружья в грудь офицеру ФСБ. Угрожая убийством, чиновник снял оружие с предохранителя, и в этот момент я вышла из укрытия, приказав ему не двигаться. Однако, ослушавшись приказа, он, резко обернулся и выстрелил в меня. Пуля задела мне руку выше локтя, но я не растерялась и отреагировала в долю секунды.
– Вы сказали, что министр угрожал офицеру ФСБ. Как незнакомцу, пробравшемуся в дом или как человеку узнанному им?
– Министр прекрасно знал, с кем разговаривал. Да, в подвале было темно, но горело какое–то тусклое бра, позволявшее вполне разглядеть собеседника на близком расстоянии. К тому же разговор между мужчинами начался ещё до того, как я спустилась вниз. Именно на приглушённый звук их голосов, я и пошла в подвал. Последние слова чиновника были такими: «Мой давний друг – ты не оставил мне выбора!».
Судья недовольно вздохнула, взглянув на обвинителя.
– Почему именно пах? – спросил министров адвокат, театрально откинувшись на спинку стула. – Слишком уж… точно.
– Я держала на мушке плечо чиновника, но когда он развернулся и выстрелил, задев меня пулей, я дёрнулась от боли и сбила прицел.
Судья кивнула, а я чувствовала, как мои щёки пылают. В зале повисло напряжение, и я молилась, чтобы мне поверили.
– Заслушаем свидетеля. Офицер ФСБ, войдите в зал!
Силовик вошёл в помещение, встав перед нами ровно, как доска. Его голос был твёрдым и нарочито объективным.
– Подтверждаю, что министр навёл на меня ружьё. Я потянулся к кобуре, но он заметил это и щёлкнул предохранителем. Появилась лейтенант МВД и приказала ему остановиться. Он прекрасно слышал женский голос, но всё–таки выстрелил в неё. Буквально в ту же секунду она пустила пулю в ответ. Благодаря такой реакции, мы оба живы.
– Что Вы делали на даче обвинителя? – резонно спросила судья.
– Я вёл дело по нелегальной торговле картинами. Он был главным подозреваемым, и я поставил пару ребят следить за ним и прослушку установить. Всего за несколько дней до спецоперации мне поступила информация от них о том, что круизный лайнер будет «пустым», а вот оригинал старинного гобелена министр во время отплытия судна, запрячет в подвале на дачном участке. Я туда и отправился, а ордер был в процессе подготовки, только на руки я его получить не успел. Мои ребята из опергруппы должны были ордер доставить на место, но они там так и не показались, умышленно бросив меня в опасности.
– Выходит, опергруппа Вас предала?
– Они уже под трибуналом, Ваша честь!
Адвокат министра поморщился и задал вопрос:
– Господин, офицер ФСБ, из деталей дела мне известно, что Вы стояли в углу во время выстрелов, а подсудимая стреляла из дверного проёма. Министр же, стоял посередине, между Вами и ей. Насколько детально Вы наблюдали перестрелку?