– Дорогой, ты перевёл мне акции, ты же помнишь? На тот момент было крайне важно избавиться от твоей бывшей жены и взять правление центром в собственные руки, ведь никто другой, кроме нашей семьи не боролся бы за процветание и безопасность дела.
– От какой угрозы ты обеспечивала безопасность бизнесу? – сурово свёл брови супруг.
– Когда ты долго отсутствовал, и никто не мог назвать весомых причин, люди стали уходить из центра. Мы начали терять всё то, что строили. Правления как такового не было, и это стало приводить к разобщённости между нашими акционерами. Сотрудники страдали от неопределённости. Клиенты не могли довериться нам, и я…
– Кто брендом руководит? – не дослушал муж до конца.
– Я начальствую над брендом и над госсектором.
– То есть ты решила занять моё место полностью? Выжить меня из моего же дела? – укоризненно спросил подполковник.
– Я решила спасти твоё дело! Или у тебя были лучшие кандидатуры на эту роль?
Муж молчал, но его ноздри недовольно раздувались. Я присела на корточки у ножек стола и обняла супруга.
– Пойми меня, любимый, – это было похоже на корабль, чей капитан внезапно пропал. Если бы я не встала за штурвал, мы бы не выстояли бури.
– Ты молодец… – начал муж, похлопав ладонью меня по спине, а я подняла на него глаза, счастливая от похвалы из его уст. – Ты молодец… уже потому, что сумела не развалить всё то, что я так кропотливо строил, – пренебрежительным тоном докончил он фразу.
Я резко встала и упёрлась руками в бока. Моё терпение кончалось, и я едва совладала с собой.
– Почему так сложно просто похвалить жену за то, что она справилась? – насупилась я в негодовании.
– Справилась с чем? – поднялся со стула супруг. – С тем, что центр сохранила? Это была твоя задача! – повысив голос, тыкал он пальцем в моё лицо. – Ты была обязана сделать это после того, как я…, – он запнулся.
– Ну, продолжай! Как ты отсидел больше года в СИЗО за то, что отомстил за поруганную честь жены? Жены, которая тебе одни проблемы создаёт? Ведь если бы она слушала тебя, ничего бы не было? Так? Ты это хочешь сказать? – громким голосом оттараторила я.
– Я не виню тебя в том, что случилось, – тихо сказал супруг и снова сел на стул.
– Винишь! Я это знаю, подполковник. Ты винишь меня во всём, что не так в твоей судьбе.
Муж кашлянул, словно завершая тему этим резким звуком.
– Ладно. Справилась, и хорошо! – снисходительно сказал он. – Теперь я вернулся, и как только медкомиссия одобрит моё возвращение к рабочим делам, я возьму обратно в свои руки и правление, и акции. Ты вернёшься в кресло руководителя бренда, и всё встанет на свои места.
После этого умозаключения муж продолжил трапезу в тишине. Я сидела напротив, но не ела. У меня не было аппетита. Я смотрела на него и испытывала горечь на душе. Горечь настолько сильную, что она разъедала стенки моего желудка и жгла изжогой изнутри. Да, я, конечно, помнила, что обещала вернуть супругу его центр, что занимала его место временно и что акции он перевёл мне намеренно… Помнила, но за эти месяцы я серьёзно выросла, как личность и как начальница. Я сломала себя и построила заново, как новое крепкое здание и обломков былого. Из своего характера я вытащила кирпичи чрезмерной мягкости и доброты. Зато добавила уверенность, решительность и справедливость. Я научилась балансу между жёсткостью и отзывчивостью в общении с подчинёнными, хитростью и открытостью в общении с клиентами, принципиальностью и компромиссами в общении с акционерами. Мне нравилась моя руководящая должность, как в бренде, так и в госсекторе центра, я любила своё учреждение и ценила каждую медаль ищеек, которых мы тренировали. Я не могла смириться с осознанием того, что наступило время возвращать всё это мужу. Казалось бы, я давно уже могла настроиться на это, но морально подготовиться так и не вышло.
Весь вечер супруг провёл у телевизора, смотря какой–то матч и попивая квас. Я занималась домом, но была где–то далеко – в своих тревожных, нерадостных мыслях.
Перед сном, я отправилась в душ. Купалась я тихо, стараясь не плескать водой по кафельной плитке. Даже не знаю почему: то ли боялась усилить шум своих размышлений, то ли улавливала напряжение, исходившее от мужа, и старалась его не обострять. По моим волосам, плечам и телу струилась тёплая вода. Я закрыла глаза и приподняла голову вверх навстречу струйкам. Мне стало забавно от их щекотливых щелчков по щекам, и я улыбнулась. А ещё... я подумала, что муж, наверное, ждёт тепла, прикосновений и интимной близости – ритуала возвращения в себя, в квартиру, в меня. Я даже ощутила его руку на своей пояснице и услышала тихое: «ложись». Как раньше.