– Принцесса, – вскочил он из–за стола и, бросившись к моим ногам, встал на колени у стула, на котором я сидела. – Ты же не думаешь меня бросать?
Его тон сменился на печальный, в чём–то скорбящий, а глаза наполнились мольбой. Руки заметно дрожали, а губы слегка приоткрывались, точно шепча слова заклинаний. Это была третья смена настроения, проявленная им за этот вечер. Чиновник был явно не в себе, но я старалась не думать об этом, а пользоваться моментом:
– Я не знаю, как мне поступить, министр. Твоё настроение изменчиво, как ветер, а поступки пугающие!
– Но ты не отрицала, что любишь меня перед майором!
– Я молчала.
– И что это значит? – щенячьими глазами посмотрел он в мои.
– Я в раздумьях, а женщине сложно думать одной. Для этого нужна другая женщина – подруга, мама или кто–то близкий! Меня бы точно успокоил разговор с бывшей начальницей, вот только найти я её не могу. Она, словно сквозь землю провалилась, поведав всем, что отправляется в командировку. Я позвонила в таможню, нарвавшись на старшего кинолога, который теперь повыше неё, но он выдал ту же версию. Может, ты слышал что–то о ней или сумеешь для меня её найти?
Чиновник недовольно поднялся с колен, и тон его голоса вновь изменился на более резкий и колкий:
– Зачем тебе инструктор–кинолог, когда у тебя есть я?
– Я не могу советоваться о тебе с тобой! – укорительно сказала я. – И я переживаю за неё, как за мать! Найди её, и я успокоюсь.
– Возможно, она не желает, чтобы кто–то её искал!
– Избегать попыток общения могут либо преступники, либо жертвы, либо трупы. Так кто она?
– Откуда мне знать, и что ты смотришь на меня, как будто я повинен во всём, что не так в этом мире! – сорвался он на крик.
– Я просто попросила. Не надо кричать!
– С чего ты взяла, что мне известно что–то об этой женщине?
– Мне просто казалось, что сам министр МВД в курсе всего, что твориться в его державе. Ты же авторитетный, уважаемый и властный! Разве посмел бы кто–то строить тайны за твоей спиной или просто так исчезнуть?
– Таможня не подчиняется нашему ведомству, – более уравновешенным голосом, ответил он, польщенный комплиментом.
– Но это же ты устроил старшего кинолога в таможню. Я и подумала, что твоя власть распространяется и там, раз ты так запросто наш кадр переставил.
– Министр финансов ответственный за таможню – мой старый знакомый. Я решил, что эксперту уровня старшего кинолога там будет самое место, и попросил товарища о маленькой услуге.
– Услуга оказалась гораздо больше, чем ты её обрисовал. Он перепрыгнул мою бывшую начальницу и занял пост старшего инструктора–кинолога.
– При чём тут он и женщина, которую ты ищешь?
– Попроси знакомого из министерства финансов узнать, куда она запропастилась. Тогда я успокоюсь и, поболтав с нею по–женски, приму решение, как дальше быть.
Министр отошёл к окну и, откинув борта пиджака, упёрся руками в бока. Наступили тревожные минуты ожидания. Сердце билось в моей груди, а глаза судорожно бегали по его напряжённой спине. Я ждала ответа, почти уверенная, что он знал, где находится инструктор–кинолог и мог устроить разговор. Вопрос был в том, что он скрывал, и насколько эта тайна позволяла ему разрешить мне беседу с бывшей начальницей.
Молча, он спичками зажёг три толстые свечи, стоявшие на подоконнике, а после выключил свет в гостиной и уселся в угловое кресло, облокотившись о спинку и широко расставив ноги.
– Скоро корпоративное мероприятие, и оно будет фееричным: шампанское, бой курантов, музыка, танцы, дамы в красивых одеяниях и кавалеры в элегантных костюмах, – внезапно промолвил министр.
– Где ты у нас в центре кинологии такое общество узрел? Старший кинолог, которому государственной зарплаты на содержание семьи едва хватает, вряд ли придёт в шикарном фраке, да и эксперт–кинолог на человека из высшего общества не тянет.