– Рот свой закрой! Я тебе ещё выскажу за своевольность, – процедил он сквозь зубы, нервно потрясываясь от раздражения.
– Прошу, не надо со мной так говорить, – спокойно попросила я. – Все эти месяцы я вела дела, училась бизнесу, поднимала центр выше и выше. Синьор акционер серьёзно помогал мне в этом. Всем было тяжело, но мы справились, и я имею право на слово!
– Ты наняла бизнес–консультанта для управления учреждением! Не ты, а он ведёт моё дело, потому что получает гонорар, и итальянец – потому что имеет крупную долю и ему выгодно расти. А ты, как и всегда, наивно уши развесила и идёшь на поводу у каждого, кто даёт хоть какой–то совет! Я тебя так многому учил! Я много раз повторял, что дисциплина, устав и следование закону – вот секрет руководителя. Неужели придерживаться этого правила было настолько сложно, что ты наняла чужого человека и стала слушать иностранцев?
Несправедливо отчитанная, я стояла красная, сгорающая от позора и злости. Меня распирало от желания нагрубить супругу, но я понимала, что он был итак на грани срыва. Второй инсульт был ни к чему!
– Простите, но Вы не правы, синьор подполковник! Ваша жена прошла воду, огонь и медные трубы, чтобы уберечь центр от врагов, привести к единению акционеров, вымуштровать персонал. Не говоря уже о том, как смело она повела себя, вытаскивая Вас из СИЗО. Со всем почтением, но Вас не было более года, и Вы не вправе принижать заслуги женщины, сделавшей невозможное возможным.
– Вы находитесь в моём центре, – оскалился муж, – получаете с него прибыль, и Вы решили унижать меня своими новшествами, и учить, как с женой говорить?
– Я прошу Вас упокоиться, офицер, – акционер, как и я, заметил слегка невменяемый взгляд у супруга, и слишком уж сильную тряску в руках.
– Пойдём в кабинет, – сказала я мужу и попыталась развернуть к двери.
– Все меня предали, но теперь я вернулся. Я уволю консультанта и выброшу из центра Вас с Вашими нововведениями, – бросил муж напоследок и вышел из зала акционеров.
Проведя мужа через приёмную в свой кабинет, я попросила секретаршу принести нам мятного чая с ромашкой и немного шоколадных конфет. Супруга нужно было успокоить. В моей голове спуталось всё: он что–то помнил, а что–то забыл, порой был растерян, а порой слишком агрессивен, обычно выглядел здоровым, а когда нервничал – его начинало трясти. Хотелось скорее пойти с ним к врачу и лично узнать развитие болезни мужа, чтобы понимать, чего ожидать.
Мы вошли в кабинет, который раньше принадлежал ему, а теперь – мне. Только мужу об этом ещё не успели донести. С тяжёлым вздохом он опустился в кресло, трудно справляясь с раздражением. Я заняла место напротив, за столом.
– Деньги на рекламу, значит, экономим, а секретаршу держим и консультанту платим за красивые диаграммы? Прекрасная финансовая грамотность, – с ядовитым сарказмом бросил он.
– Одной мне было не успеть за всем уследить, – спокойно ответила я. – Пришлось взять помощницу.
– Её оставим. Вместо Отвёртки будет работать, – буркнул он. – А консультанта уберу. Паразитирует на бюджете.
Супруг замолчал на пару секунд и осмотрел рабочее место.
– Устроила тут шоу из серьёзного учреждения! Вместо государственной прессы – какой-то глянец! – он схватил со стола старый журнал и с раздражением швырнул его в урну.
– Вообще-то, в этом номере описано парное тактическое соревнование, в котором мы заняли второе место всего с одной ищейкой, – возмущенно ответила я. – После публикации у нас прибавились клиенты и спонсоры. И писали об этом не только в коммерческой, но и в государственной прессе. То же самое было, когда, благодаря моим усилиям, центр начал заниматься морскими перевозками – новой и востребованной услугой, инициировав которую, я избавилась от твоей бывшей жены.
– Да, да, – усмехнулся муж безрадостно, – помню, как я просил тебя не вмешивать опергруппу МВД в сомнительные затеи. Но ты, конечно, сделала по-своему.
– Сделала, – подтвердила я. – Я рисковала в обоих случаях, и оба раза побеждала.
Он метнул в меня тяжёлый взгляд.
– Я и говорю, что ты устроила представление из моего центра кинологии! Риск остаётся риском! Всегда! Пятьдесят на пятьдесят: или проиграешь, или выиграешь. А если втянешься – не заметишь, как станешь зависимой от этого адреналина. Один неверный шаг, и всё порушится. Всё.