Выйдя из подъезда дома, я тяжело выдохнула, пытаясь с воздухом сбросить весь груз, что лёг на сердце с возвращением мужа. Знаешь, лейтенант, мы часто идеализируем любовь, особенно при вынужденном расставании. Мы начинаем скучать и вспоминаем только хорошее, напрочь забыв о том, что тяготило в браке, о взаимных обидах и о претензиях друг к другу. Говорят, что в паре один всегда идёт вперёд, а второй – стоит на месте. Это расстояние становится заметным при воссоединении людей. Так получилось и у нас: пока я развивалась, муж оставался таким, каким был. Руководящая должность научила меня решительности, а итальянец – уверенности в себе. Моя самооценка настолько выросла благодаря событиям последних месяцев, что командный тон супруга бил по ушам, как металл по медному тазу. Это была встреча прошлого и настоящего в паре, у которой больше не было будущего, ведь межвременную пропасть уже было не сократить.
Вместо радости от возвращения подполковника, я испытывала тяжесть и тягучее «не могу, не желаю». Если неделю назад я мечтала слышать его шаги в квартире, то сейчас хотела вновь остаться одна. С другой стороны, я немного винила себя в таких рассуждениях, называя их капризами души. «А как же любовь до гроба? Верность в печали и радости, преданность в здравии и болезни?» – пристыжала я собственные мысли, стараясь не забывать о том, что муж попал в СИЗО и потерял здоровье именно из–за меня, а значит, надо было стиснуть зубы и терпеть.
Пробежка, действительно, способствовала расслаблению мышц тела и мозга, как заявлял итальянец, и под её конец я остыла от злости на подполковника. Вернувшись домой, я застала его спящим в постели, почти в той же позе, что и до моего ухода.
– Вставай, завтрак готов! – растолкала я мужа в плечо, когда стол был уже сервирован.
– Доброе утро! – сказал он мне сонным голосом, как будто забыл, что мы недавно общались.
– Я… вот, с пробежки пришла, – решила я прощупать почву на предмет его забывчивости.
– Не знал, что ты бегаешь, но это похвально! – зевая, ответил супруг и поднялся с кровати.
Я промолчала, взволнованная провалами в его памяти, о которых была намерена спросить врача по окончанию медкомиссии.
После мирного завтрака я подвезла супруга в военный госпиталь, где ему предстояло комплексное обследование: кардиограмма, МРТ головы, когнитивные тесты, анализы и консультации разных специалистов. Всё это занимало несколько дней, в течение которых он должен был лежать в больнице.
– Желаю удачи, дорогой! – сказала я искренне, целуя его в щёку.
– Я не вредничаю тебе! – внезапно произнёс супруг, как будто вспомнил утренний спор. – Я сам себя не понимаю.
– При правильном лечении в домашних условиях ты быстро пойдёшь на поправку! И вскоре станешь самим собой!
Подполковник коснулся рукой моего лица.
– Ты стала ещё красивей, чем была!
– А ты остался таким же приверженцем закостенелых традиций, что в доме, что на работе, – воспользовавшись моментом его спокойного настроя, решила я поговорить «начистоту». – Пересмотри свои взгляды на управление в центре кинологии! Согласна, что фундамент должен остаться твоим: стабильность, качество, надёжность. Но новые методики тоже имеют право быть – они привлекают людей современным подходом к ведению дел.
– Я не желаю это обсуждать! – одёрнул он ладонь и щёлкнул ручкой двери, приоткрыв её. – Всё будет как раньше: ты вернёшься в бренд, а итальянец… если он не разделяет моих взглядов на бизнес – скатертью дорога. А не захочет катиться – я подтолкну, – воинственно вышел супруг из машины и, не оглянувшись на меня, зашёл в здание клиники.
«Упрямый и бескомпромиссный! Ничуть не изменился!» – фыркнула я и отправилась на работу.
Надо было потихоньку собирать свои вещи и вновь переезжать в небольшую коморку из кабинета супруга. Вот я и решила заняться сборами и сортировкой бумаг, часть которых предстояло передать мужу вместе с должностью начальницы. Вытащив из урны номер независимого журнала, я опустилась в кресло и, листая страницу за страницей, придалась ностальгии, вспоминая, как сложно было поначалу, и как интересно стало руководить потом.