– Простите, я всё–таки позволю себе выйти из кабинета.
– Позволяю! – буквально «швырнул» ему ФСБшник, требуя моего ответа поскорей.
Медлительна дверь со скрипом закрылась за акционером, а моё сердце заколотилось от волнения и страха – перед совестью и мужем.
– Через полчаса у меня совещание с начальниками МВД и Генпрокуратуры. На нём будет решаться судьба Вашего мужа. Мы можем поскорее закончить эту драму? Вы дадите ответ? Ваш супруг в состоянии вести дела в кинологическом центре и быть в резерве отделения по борьбе с наркотиками?
– Нет, – тихо ответила я.
– Громче!
– Нет, он страдает пробелами в памяти, правда нечасто, но Вы же сами прочитали заключение комиссии: муж сохранил интеллект, опыт и навыки.
– Спасибо, Вы свободны, – ослабил силовик словесную хватку, вот только покидая кабинет, я ощущала тяжесть во всём теле и в душе – оковы совести, тянувшие к земле, как кандалы.
– Лейтенант, – бросил мне вслед силовик и я обернулась. – Ваш муж уважаем всеми в МВД. Не беспокойтесь, его не сбросят со счетов! Ваш центр представляет ценность для нашего ведомства, особенно после последнего дела, и я не могу допустить его падения, а такое возможно, если не набраться мужества и взглянуть правде в глаза. Сегодня после полудня Вы станете офицером по праву, а не по образованию, а это значит – служить по чести, а не на эмоциях.
Молча я отдала ему честь и вышла за дверь, пребывая в шоке от самой себя.
– Вы приняли верное решение, синьора, – сказал акционер, поняв всё по моим растерянным глазам.
– Простите, – шепнула я, сдерживая слёзы, – я не хочу сейчас говорить. Мне нужно в отдел снабжения за формой.
Он кивнул с пониманием, а я направилась к лестнице медленным, скованным шагом, неся на плечах всю тяжесть своего ответа ФСБшнику.
«Что же я натворила? – душило меня чувство вины перед мужем. – Я предала его, лишила смысла жизни. Какая же я неблагодарная тварь! Свекровь была права: он пригрел змею у себя на груди». Не в состоянии сделать следующий шаг, я на минуту прислонилась к стенке.
Знаешь, лейтенант, в чём проблема человечества? Люди жаждут мести, славы, денег, власти, преследуют эгоистичные цели и амбиции, но забывают о совести. А когда получают то, чего хотят, она съедает их по миллиметрам.
– Это касается тех, у кого она есть – совесть, – ответил я бывшей начальнице. – Вы испытывали чувство вины, потому что она у Вас была, но не все такие.
– Ты прав. Я с детства старалась быть справедливой и честной перед самой собой. Но в тот момент я посчитала свой поступок непорядочным. Когда–то я мечтала отобрать всё у супруга из мести и обиды за дитя, которое потеряла в колонии. Но я давно уже его простила. Надо быть осторожным с желаниями, ведь они исполняются не сразу, и порой их запоздалая реализация приносит боль, а не счастье.
– Это если желания негативны, а месть никогда не приносит счастья. Всегда боль, – сказал я искренне, вспоминая служебный опыт на Ближнем Востоке.
– Слушай, – легонько стукнув меня по плечу, майор рассмеялась. – Мне около сорока, а тебе двадцать с хвостиком. Я почти на два десятка лет тебя старше, а ты тут умничаешь, словно всё о жизни знаешь!
– Не всё, но кое–что, – серьёзно ответил я, слегка задетый насмешкой.
– Ладно, слушай дальше.
Я забрала новую форму, вот только домой решила не возвращаться, а переждать до церемонии у моря на причале. Я не знала, как посмотреть супругу в глаза. Мне было жизненно необходимо побыть в одиночестве, наедине с природой и самой собой. Ветер слегка теребил мои волосы, а шум тяжелых и неспешных волн дарил успокоение. «В конце концов, супруг и правда нездоров. Работа руководителем – это нервы, стресс, усталость... А офицер в резерве?.. Что, если однажды мужа призовут? Он же не сможет вновь вести оперативную работу, а копаться в архивных бумажках не для него», – оправдывала я своё решение, хотя прекрасно знала, что поступила так из собственной выгоды.
Тем не менее, терзаться совестью было уже поздно, «слово – не воробей, вылетит – не поймаешь». Несмотря на сердечные муки, я должна была двигаться вперёд: к новому этапу жизни, новому званию, новым задачам в кинологическом центре. Вспомнив о долге, я поразмыслила над тем, что мне сказал акционер: о желании, которое станет моей визитной карточкой, и, кажется, знала, что загадать.