– В соответствии с приказом Министерства внутренних дел и решением коллегии, за выдающуюся организацию кинологического центра, служебные собаки которого сыграли ключевую роль в выявлении международной преступной сети, присвоить подполковнику МВД внеочередное звание полковника.
Имя моего мужа прозвучало громко и отчётливо. Спокойно сидевший рядом со мной, он вздрогнул от неожиданности. Его брови заметно приподнялись, а зрачки расширились – супруг не верил в то, что услышал. Он поднялся с кресла и, оправив форму резким движением рук, двинулся к сцене под нескончаемые аплодисменты.
Министр передал подполковнику новые погоны и крепко пожал ему руку, после чего отступил к трибуне, попросив задержаться на сцене. Муж улыбался едва заметно, но я читала неподдельную радость в его узких, хищных глазах. Повышения я не ожидала, но оно сняло с меня чувство вины, и в сердце разливалось тихое счастье. Супруга повысили по справедливости, ведь центр кинологии действительно был его заслугой: он поднял его с колен, когда прежний министр чуть всё не угробил. И то, что сейчас всё дышало, жило и приносило плоды, – было трудом подполковника. Я искренне ликовала за него.
– Однако, уважаемые гости и коллеги, это ещё не всё, – сдержанно улыбнулся бывший ФСБшник. – По итогам врачебной комиссии и в связи с необходимостью перевода полковника на работу в спокойный режим, мной было принято решение освободить его от должности начальника кинологического центра по состоянию здоровья. За учреждением есть, кому следить и на кого государство сможет положиться: капитан МВД возглавит центр на постоянной основе.
В зале наступила тишина. Полковник кашлянул, но, как велит устав, ничего не сказал и, естественно, не возразил. Он стоял по стойке «смирно», глядя в одну точку, будто высеченный из камня, и сдерживал весь негатив. Но я заметила, как гневно раздувались его ноздри и как пульсировала жилка на виске. Да я сама внутри похолодела. Мужа повысили в звании, но сняли с должности руководителя – и в этом была моя вина. Внутри боролись два чувства: с одной стороны, меня по–прежнему мучила совесть; с другой – я не могла не радоваться своей новой должности.
– В то же время, – продолжил министр, – полковник назначается куратором – начальником отдела по координации кинологических подразделений столицы. Его компетенция и авторитет будут использованы в стратегическом управлении всей городской сетью кинологических центров. Работа спокойная, административная и бумажная, в здании МВД – всё, как предписано медкомиссией.
Зал вновь зааплодировал, ведь такая должность в самом МВД была невероятно почётной, но только не для моего супруга. Он любил исключительно свой центр и хотел оставаться при нём.
Кивнув в фальшивую благодарность, он спустился со сцены и сел рядом со мной.
– Полковник…
– Не говори со мной! – рявкнул муж, привлекая внимание гостей к нашей паре.
Я не стала перечить и нарываться на скандал, а потому вздохнула про себя и отвела глаза к сцене. К генералу подошел сержант и что–то нашептал ему на ухо, а тот, приняв информацию, кивнул и перенял микрофон у министра.
– В завершение сегодняшней церемонии я вновь приглашаю на сцену капитана нашего ведомства.
Удивлённая, я исполнила приказ начальства и поднялась на подмосток.
– И, наконец, особое признание, – продолжил генерал. – За спасение сотрудника таможенной службы от незаконного заключения наградить капитана МВД ведомственным знаком отличия за служебную доблесть. Прошу пригласить награждающего в зал.
Я стояла, как было положено, лицом к вышестоящим лицам и боком к собравшимся в зале. Тяжёлые двери вновь распахнулись, и я услышала стук каблуков. Моё дыхание перехватило, ведь я догадалась, кто направлялся ко мне. Не нарушая устава, я даже не шелохнулась, лишь крепче сжала кулаки и не позволила упасть ни единой слезинки. Шаги приближались, а зал затаил дыхание.
Через минуту по лестнице, прямо напротив меня, на сцену поднялась она – моя приёмная мама и бывшая начальница, инструктор–кинолог таможенной службы. Одетая в служебную форму, теперь висевшую на исхудалом теле, чуть сгорбленная и заметно изможденная, она улыбалась мне самой искренней улыбкой, что я когда–либо видела, а в её глазах были слёзы. Я всхлипнула, не выдержав натиска сильных эмоций и ручейки солёных слёз непроизвольно потекли из глаз.