– На банкет я не останусь. В раскрытом деле о контрабанде моей заслуги нет, так пусть вся слава достается тем, кто потрудился во славу справедливости.
– Не захлебнитесь в собственном эгоизме! – колко подметил министр.
– Моя жена причастна к этим изменениям? – сухим голосом спросил супруг, не обернувшись к собеседнику.
– Вы за кого меня принимаете? – вскипел ФСБшник и быстрым шагом вернулся к полковнику. – Предыдущий министр был обычным политиком и трепачом, а я – офицер с достоинством и честью. Я полагаюсь на факты и заключение медэкспертов, а не плету интриги за спиной. И пусть я считаю, что женщинам не место в МВД, но в этом случае испытываю жалость к смелой девочке, отчаянно пытавшейся спасти супруга из СИЗО. Или, по–Вашему, она пошла против опасных и властных врагов ради звания или ради Вашего центра? Вы незаслуженно подозреваете жену в предательстве и портите ей праздник, а я на Вашем месте многим бы пожертвовал, чтобы иметь за спиной такой надёжный тыл. Я понимаю, что Вас настиг недуг, но искренне надеюсь, что Вы образумитесь. Вас повысили, а не списали на пенсию, и центр кинологии по–прежнему под Вашим руководством, за одним исключением – Вы больше не ведёте там оперативную работу. Мне непонятна Ваша реакция – она не обоснована ничем, кроме эмоций, и оскорбительна для тех, кто защищал Ваши же интересы.
На этом разговор был завершён, и, дабы не столкнуться с ФСБшником у входа, я поспешила на банкет.
Конечно, настроение было испорчено, ведь я понимала, что ждёт впереди. Во–первых, было ясно: муж принципиально будет бороться за центр. Его глубоко задело снятие с должности в учреждении, которое он создавал с нуля. А во–вторых, он вбил себе в голову, что я давно намеревалась присвоить его детище, и теперь вся обида и злость из–за произошедшего обрушатся на меня. В душе вместо праздничного настроения было темно, тревожно и страшно. Я беспокоилась и о его здоровье – переживала, как скажется эта новость на диагнозе мужа. Боялась, что ему станет плохо, и не знала, как поступить: отправиться за ним домой или остаться на торжестве и переждать, пока уляжется первый порыв неизбежного гнева. Как бы то ни было, я должна была выразить благодарность всем гостям, а ещё хотя бы пару минут поговорить с бывшей начальницей.
Банкет проходил в отдельном зале, предназначенном специально для торжеств и приёма гостей. Помещение отличалось сдержанным, но достойным оформлением: кремовые стены, массивные люстры с тёплым светом, плотные бордовые шторы на высоких окнах и строгие картины на тему государственной службы. Вдоль стен – небольшие зелёные растения в кадках, создававшие ощущение уюта. Зал был наполовину заполнен прямоугольными столами, объединёнными в два длинных ряда, и накрытыми белоснежными скатертями. Стол ближе к центру был украшен цветочной композицией из алых роз и гладиолусов – очевидно, в честь нас – главных виновников торжества.
На столах красовались аккуратно расставленные приборы, сверкающие бокалы, тонкая фарфоровая посуда. Закуски были выложены красиво и щедро: бутерброды с красной рыбой, язык под хреном, фаршированные яйца, ассорти сыров и копчёностей, оливье и винегрет. В центре стояли блюда с фруктами, а чуть позже должны были подать горячее. К напиткам – минеральная вода, соки, шампанское и водка с коньяком.
Я смотрела на это убранство и не могла поверить, что всё было организовано в мою честь. Хрустальные люстры, цветы, звенящие бокалы, поздравления... И если бы не тревога за мужа, я была бы, наверное, беспредельно счастлива. Но вместо радости испытывала стыд и беспокойство, ведь я не поехала домой за супругом. Осталась там – среди парадных речей и праздничного шума – в тот момент, когда ему, возможно, было хуже всего. Как женщина и жена я должна была быть рядом с мужем, но, признаюсь честно, лейтенант, мне было страшно оставаться с ним наедине. К тому же, хотелось капельку заслуженного праздника. Совесть шептала, что остаться на пиру было эгоистично с моей стороны, а разум твердил, что эгоистом был полковник, поставивший меня перед этим выбором. Самым смешным и печальным было то, что как бы я не поступила, в глазах супруга всё равно осталась бы виноватой во всём. Пока я стояла в мучительных раздумьях, ко мне подошёл капитан из отдела по борьбе с наркотиками.
– От души поздравляю! – пожал он мне руку. – Вы заслужили и награды, и новые погоны.