– Благодарю Вас, офицер… – попыталась я улыбнуться, но вышло как–то натянуто. – Для меня большая честь слышать эти слова от Вас.
Склонившись ко мне, он спросил полушёпотом:
– Мне показалось или полковник не сильно рад повышению?
– Он просто не ожидал. Вы же знаете, как он привязан к центру кинологии. – С усилием сглотнула я. – Теперь мужу кажется, что его отодвинули. А я… Я чувствую себя виноватой, что заняла его «трон».
– Но ведь центр остался за ним. Просто структура немного изменилась, – заметил капитан, улавливая мою грусть. – И Вы не виноваты. Всё руководство решило. Да и… все знают, что он болен. К большому сожалению.
– Попробуйте объяснить это моему мужу… – взглянула я вверх на хрустальную люстру, пытаясь насильно сдержать накатившие слёзы. – Я, наверное, скоро уеду. Мне как–то не по себе. Врачи сказали, что малейший стресс может ухудшить его самочувствие. А сейчас он один, а я здесь…
– Это Ваш вечер, – мягко сказал капитан. – Но если Вам так тревожно, я попрощаюсь с ребятами и сам заеду к полковнику. Поговорю, поддержу. А Вы наслаждайтесь заслуженным торжеством!
Я посмотрела на него с благодарностью:
– Это было бы… невероятной помощью. Я будто разрываюсь между мужем и долгом перед гостями. Я офицер – и должна быть здесь. Но я жена – и моё место рядом с ним.
– Вы уже выбрали, Госпожа, и только поэтому полковник с нами! Теперь выбор за ним: взять себя в руки или страдать понапрасну. Нас с Вашим мужем связывает служба и приятельские отношения, и я исполню долг товарища – побуду с ним, а Вы идите к гостям и отмечайте свой особый вечер.
Откланявшись, капитан отошёл к своим ребятам, а через минуту покинул зал.
– М–да… вот чего уж точно не ожидал, так это процветания кинологического центра, – раздался за спиной хрипловатый голос генерала, и я обернулась.
– Почему же?
– Так вы же были на грани закрытия! – удивлённо взглянул на меня офицер. – Я тогда даже акции полковнику продал, чтобы вложенных денег не потерять. Помню, как было обидно прочесть в той статье, что учреждение рушится. А я ведь вкладывался в центр с верой!
Судя по искреннему тону мужчины, я поняла: за все эти годы он так и не догадался, что вся история с фальшивой статьёй была подстроена именно ради его активов. Муж был прав – генерал не понимал ничего в бизнесе.
– Хвала небесам, выстояли, – ответила я, смущённо улыбнувшись.
– Дно – по–другому и не скажешь, – продолжил он высказывать своё мнение. – Центр тогда превратился в бедлам: старый преступный полковник, аферистка–майорша в юридическом отделе..., – помотал мужчина головой. – Я рад. Правда. Рад, что вы с супругом воскресили этот центр. Сегодня, слыша с трибуны клички ваших ищеек, я даже испытал минуту гордости. Примите искренние поздравления!
Он расплылся в широкой улыбке и хлопнул меня по плечу.
– Благодарю, – сдержанно кивнула я и отошла к столу.
Присаживаясь, я почувствовала, что кто–то придержал мне стул. Взглянув на джентльмена, не ошиблась – то был итальянский акционер.
– Синьора, позвольте от всей души поздравить Вас с повышением в должности и заслуженными наградами!
– Grazie, con Lei ce l’ho fatta! Спасибо, я справилась благодаря Вам! – подчеркнула я неоценимый вклад акционера, о котором мало кто знал.
– Parla sempre meglio l’italiano! Ваш итальянский всё лучше!
– Alcune cose è meglio dirle in italiano. Некоторые вещи лучше говорить на иностранном языке! – обвела я стол глазами.
– Solo con cautela! Potrebbe sembrare sospetto. Только осторожно! Именно это и может показаться подозрительным, – кивнул он в сторону моей секретарши, глядевшей на нас.
– До сих пор не доверяете ей? – спросила я, чуть наклонившись к итальянцу.
– «До сих пор»? О, нет, синьора, всё только начинается, – загадочно ухмыльнулся он.
– А где мой роскошный букет, которым Вы бросили вызов многолетней военной строгости? – попыталась я пошутить, чтобы сбросить напряжение, но в голосе ещё звучала тревога из–за супруга.
– В моей машине. А раз полковник покинул здание МВД, позвольте мне сопроводить Вас до дома этим вечером.
– Иногда мне кажется, что у вас третий глаз… – слабо улыбнулась я. – Когда вы успеваете за всем проследить?