– Всё куда проще, синьора. Вашего мужа нет в зале. А судя по его реакции на Ваше назначение – он здесь и не появится. Простая логика и никакого волшебства.
– Вы правы. Однако мой автомобиль стоит на стоянке, и я смогу добраться до дома сама. Не хотелось бы, чтобы супруг случайно увидел меня в окно, выходящей из Вашей машины. Сейчас не лучший момент для лишних подозрений.
– Но Вы ведь выпьете вина? – улыбнулся итальянец, легко пополняя мой бокал. – Отказаться от богатого застолья в Вашу честь будет невежливым, а сесть за руль в состоянии лёгкого опьянения – опрометчивым. Я же могу и не пить этим вечером.
– Такси, синьор акционер, ещё никто не отменял, – с прищуром ответила я. – Но Вы явно что–то задумали, не так ли?
– Ничего опасного, – усмехнулся он, налив себе вина и поставив бутылку обратно на стол. – Просто хотелось бы поговорить с Вами наедине. А здесь, как видите, с этим сложно.
Я кивнула, ещё раз пробежав взглядом по залу, где вовсю бурлила праздничная суета: голоса, тосты, звон столовых приборов. Гости веселились и шептались каждый о своём. Не хватало только бывшей начальницы, и меня это настораживало. Я волновалась за её здоровье, ведь выйти на сцену после всего, что ей пришлось перенести, – стоило немалых сил.
В этот момент со своего места напротив меня поднялся новый министр.
– Ну что же, – произнёс он громко, обращаясь ко всем. – Пора сказать первый тост. И эта честь выпала мне. За бравых ребят из ФСБ: кинологов, опергруппу, техников, следователей. За наших четвероногих героев, служащих Родине не хуже людей! И – за ту, кто сегодня доказал: слабый пол может быть сильной опорой Родине и своим близким. За капитана! Прошу Вас встать, – обратился он ко мне.
Я поднялась со стула и, выпрямив спину, с гордостью отдала честь, а гости зааплодировали.
– Что у Вас в бокале? – прищурился министр. – Вино? Неужели в Италии новые погоны вином обмывают? – рассмеялся он, метнув насмешливый взгляд в сторону акционера, поняв, что за мной ухаживал именно он. – Нет, нет! – махнул силовик сержанту, и тот поспешил к нему с бутылкой коньяка – того самого, подаренного иностранным акционером. – В такой день мы можем себе позволить настоящую крепость!
Уверенным движением руки он вытащил пробку из тяжёлого хрустального декантера и, перегнувшись через стол, наполнил мою рюмку коньяком, а после – передал бутылку по кругу.
– Благодарю, – тихо сказала я.
– За Вас, капитан! – опрокинул он рюмку и приказал сержанту подать на стол горячее.
Вскоре наш стол украшали мясные яства, жареный картофель и курица с хрустящей корочкой.
Напиток мягко разлился по телу, приятно согревая изнутри. И вдруг пришло странное чувство веселья и лёгкости, как будто бы всё, что давило грузом на плечи, внезапно свалилось к ногам. Я улыбнулась искренне и душевно, впервые за вечер.
– Красивый жест со стороны министра, – с улыбкой заметил акционер, склонившись ко мне. – Он быстро учится быть джентльменом.
– Вы все сегодня словно сговорились меня опоить, – усмехнулась я. – А полковник не терпит запах табака и алкоголя, исходящий от меня.
– У строгости тоже бывает выходной.
– Не в нашем доме, – с грустью поковыряла я вилкой картофель.
Помолчав пару секунд, акционер продолжил разговор.
– «Замужем» – дословно означает «следовать за мужем». Но иногда – «действовать за его спиной».
– Поджигаете меня на бунт, синьор акционер?
– Отнюдь. Я лишь напоминаю: жизнь – это шахматная партия. Вы ведь играете с противником, а не воспринимаете ходы всерьёз. Так и с полковником: представьте его не как агрессора, а как любящего мужа, который может дать Вам «кусочек свободы». Но чтобы получить её, потребуется сделать ход – психологический, хитрый и мягкий.
– Не важно, как я его представляю. Важно – какой он есть на самом деле.
– Наше восприятие людей и действия по отношению к ним, – взаимосвязаны. Представляя мужа в качестве реальной угрозы, Вы пугаетесь, и либо потакаете его игре, либо идёте в наступление. А если увидеть в нём противника в шахматы, то страшно не будет, ведь его можно обыграть, стоит лишь подключить смекалку и смело сделать ход.