– К чему Вы клоните, синьор акционер? Вряд ли непереносимость мужем запаха спиртного от меня навеяла Вам мысль о шахматах.
– Продолжим беседу в машине, – стрельнул он взглядом в сторону секретарши, спокойно жующей салат.
Двери банкетного зала внезапно распахнулись, и в помещение вошла инструктор–кинолог. На ней была гражданская одежда, строгая, но свободная, а в глазах – спокойствие и лёгкая усталость. Под руку её вёл метролог – тот самый, что передал мне доказательства против контрабандистов.
Увидев их, я с радостью встала из–за стола и поспешила навстречу.
– Как же я рада вас видеть, – обняла я сначала бывшую начальницу, а затем и её кавалера.
– Я не могла пропустить торжество в твою честь, – улыбнулась приёмная мама. – Мне нужно было переодеться. Только вернувшись в столицу, я сразу же поспешила на церемонию награждения, а потом решила переодеться во что–то менее официальное и стягивающее усталое тело.
– А я тобой горжусь и поздравляю! Ты всё–таки добилась своего! – сказал метролог и с улыбкой поцеловал мне руку.
– Я плащ Вам задолжала!
– Оставь себе, как память о дождливых днях и солнце, которое ты нам вернула, – мягко ответил мужчина и приобнял инструктора–кинолога, чем от души порадовал меня, ведь стало ясно: между ними большее, чем дружба.
– Прошу к столу, мои самые долгожданные гости!
Милая пара устроилась справа от меня, а слева – сидел итальянец. И в этот момент я испытала счастье – неподдельное, полное, тёплое. Мои любимые, близкие люди делили со мной торжество и я, не имевшая в детстве нормальной семьи, ощущала домашний уют в этом казённом государственном зале. В такие минуты, лейтенант, мы понимаем, что «дом там, где наше сердце».
– А вот и наша славная таможенница! – встал министр, уже изрядно выпивший. – Позвольте поднять тост за Ваше здоровье!
Заметив пока ещё пустые бокалы запоздалых гостей, он обратился к итальянцу. – Пополните рюмки наших друзей! А главное, штрафные не забудьте! Ну что Вы, ей–Богу! Живёте здесь с детства и до сих пор не знаете, как у нас пьют? – захохотал силовик от своей же подколки.
Акционер рассмеялся, исполняя приказ, – с лёгким смущением, но искренне, восприняв с юмором колкость силовика.
– Похоже, у тебя появился новый друг, – сказала бывшая начальница и протянула руку итальянцу в знак знакомства.
– Много наслышан о Вас, синьора, – с уважением склонил он голову.
– Этот влюблённый чудак бродил в непогоду у меня под окном и рвал цветы для нашей капитанши, – хохотнул метролог, засмущав акционера. – Заодно намекал, что следит, и в обиду подругу не даст!
– Какой хороший парень! Однако женатый, судя по кольцу на пальце, – пресекла излишнюю романтику приёмная мама и строга взглянула на нас с акционером, порицая возможный роман. – А твой муж? Он не остался на банкет?
– Нет. Ему нужно было домой, – мягко ответила я. – У него… сосудистая деменция развилась в СИЗО. Его ведь тоже незаслуженно держали в заключении, но об этом я Вам потом расскажу.
Начальница кивнула, поняв, что разговор был не застольный.
– А Вы?.. – обвела я взглядом приёмную маму с метрологом. – Я так понимаю, вы… вместе?
– Ну, это громко сказано, – улыбнулась она, переглянувшись с кавалером. – Но да, мы решили, что хватит скитаться одинокими волками. Он продаёт дом, а я оформляю пенсию и жду выплаты моральной компенсации. На эти деньги мы вскладчину купим домик на юге страны. Хочется солнца, тёплого моря, фруктов и… тишины. А в столичной квартире будет по–прежнему жить дочка метролога с семьёй. У них уже ребёночек родился.
– Это замечательно, – сказала я, вновь ощутив белую зависть к женщине, ставшей мамой. – А Вы заслужили покой и тепло.
– Спасибо. Жаль только тех грузчиков несправедливо обвинённых и заключённых в тюрьму. Они тоже заслуживали солнечного света, а не загробной тьмы. Но их обидчики, как и мои, пошли под трибунал, включая надзирателей колонии и химзавода. Уж это я проконтролировала.
– Безмерно рада это слышать. Все негодяи должны получить по заслугам.
– А у тебя с полковником когда прибавление ожидается? – неожиданно спросила она. – Тебе ведь уже за тридцать. Не тяни, милая. Потом жалеть будешь. Говорю тебе как женщина упустившая шанс испытать радость материнства.