– Спасибо?! – сделал он угрожающий шаг на меня. – Да если бы ты не крутила роман с чиновником, ничего этого не случилось бы!
– Роман начался, потому что ты выставил меня из дома, поверив старому полковнику.
– Ты могла ночевать в моём кабинете в кинологическом центре, однако выбрала комфорт с министром.
– Я не собака, чтобы жить в конуре!
– А я не пёс, чтобы, когда стал ненужным, меня вышвырнули из собственного центра сапогом!
– Я в этом не виновата! Так новый министр решил!
– Всё из–за тебя! – рявкнул муж, уже не контролируя себя. – Из–за тебя я избил министра, из–за тебя попал в СИЗО, из–за тебя инсульт схватил, зная, что он с тобой сделал!
– Наконец–то ты высказал всё, что думаешь! А то твердил, что благородно не вешал на меня вину за случившееся. Только верилось с трудом, – подчеркнула я, горя от обиды и боли.
– А разве я не прав? Всё было бы спокойно в нашем доме, если бы ты ноги не раздвигала всем подряд: Пехотинцу, министру, теперь вот итальянцу! Винишь меня в том, что ребёнка потеряла?! Да это Бог тебя наказал за прелюбодеяния!
– Не смей так говорить о моём малыше! – затрясло меня от услышанных слов. – Понял? Никогда! – ударила я мужа в грудь, и он отпрянул, внезапно осознав, что перешёл черту. – Я не спала с акционером, и ты прекрасно это знаешь по вчерашней ночи! У меня не было мужчин, и ты не мог не почувствовать это!
– Не изменяла, значит изменишь! Ты не умеешь по–другому, – более спокойным тоном, но по–прежнему язвительно продолжил он.
– Ты меня сейчас шлюхой назвал? Ты, считающий, что секс – это плата за услугу? Ты трахнул майора–юриста, чтобы она устроила меня в академию. Ты спал с Отвёрткой, пока я сидела в тюрьме. И ты мне лекции о морали читаешь?!
– Рот закрой! И марш в постель!
– Я больше не подчиняюсь твоим приказам! Это время прошло. Пока ты отсутствовал, я выросла и стала самостоятельной! Теперь мы на равных, полковник! Смирись!
Он схватил меня за плечо и поволок к душевой. Открыв дверь ванной комнаты, втолкнул меня в неё и, сдёрнув с крючка полотенце, швырнул мне его прямо в лицо.
– Вымойся, надень домашнее, и в постель, ясно?! Пьяная, несёшь тут чушь: слушать больше не могу и запах этот от тебя терпеть! Сейчас же, я сказал!
Супруг захлопнул дверь, да так, что в ванной дрогнули стены. Я прижала к груди брошенное мне полотенце, и ощутила, как пот от напряжения с волнением потёк по позвоночнику, а в душе всё заклокотало от боли и огорчения.
Наутро я чувствовала слабость после вчерашнего насыщенного дня. Я проснулась от запаха кофе, тянувшегося с кухни. Обычно муж не утруждал себя такими мелочами и ждал, когда на стол накрою я, ведь это было «не его мужское дело». Вот я и удивилась, услышав стук ножа по разделочной доске и шипение масла на сковородке. Медленно встав с постели, я набросила пеньюар и босая вышла на кухню.
– Присаживайся, – сказал он миролюбиво, заметив меня в проёме. – Я завтрак решил приготовить, пока ты спишь.
Сконфуженно заправив волосы за уши, я подошла к столу, но взгляд невольно зацепился за ведёрко с мусором, в которое полковник бросал яичную скорлупу. Среди помоев лежали мои прекрасные розы – помятые, с обломанными стеблями.
– Зачем ты это сделал? – спросила я, дрогнувшим от огорчения голосом.
– Что именно? – обернулся муж, взглянув на меня удивлённо, будто не понимал, о чём шла речь.
– Ты выкинул мой букет.
Всмотревшись в ведро, он равнодушно пожал плечами, то ли и правда ничего не помня, то ли играя в забывчивость.
– Не припомню такого… может, ты сама выбросила и забыла?
Я промолчала, не зная, что сказать в ответ, поверить или сделать вид, что верю.
Муж разделил яичницу на нас двоих и пополнил чашечки кофе.
– Скажи, а заходил ли к нам вчера капитан из отдела по борьбе с наркотиками? – решила я проверить, что он запомнил со вчерашнего вечера.