– Да. Посидели, выпили, баб обсудили.
– Каких ещё баб? – удивилась я, зная, что обычно он так не говорил о женщинах, да и обсуждать их не любил.
– Да я уже не помню! Каких–то… а о чём ещё разговаривать? – отмахнулся супруг.
– Мне казалось, он хотел поздравить тебя с повышением. С погонами полковника и назначением координатором всех кинологических центров города, – осторожно продолжила я.
– Ах, ты об этом?! Пустяки, чтобы время тратить на беседы о них!
– Вот как? – вырвалось у меня.
– Ешь с хлебцем, так сытнее, – протянул он мне ломоть. – И вообще, я понял, что не стоит из–за этого нервничать. Ты просто вернёшь мне мои акции – и всё. Раньше я был всего лишь начальником кинологического центра, а теперь стал координатором своего же учреждения при МВД, а это рангом выше. С контрольным пакетом я верну возможность влиять на оперативную работу в центре. Выходит, у меня будет полная власть – и внутри, и снаружи.
Я поперхнулась яичницей, услышав его рассуждения.
– Спокойно, милая, не торопись, когда ешь, – похлопал он меня по голой ляжке под столом.
– Но… как же ты будешь руководить собственным кинологическим центром, и курировать остальные в столице?
– Найму помощника. Сегодня только первый день на моём новом посту. Разберусь со временем. Тебе нравится завтрак?
– Да, очень вкусно. Спасибо, – задумчиво ответила я мужу.
Супруг был прав: в должности куратора при МВД он получал над центром политический и силовой контроль – доступ к любым директивам и влиянию сверху, а также право лоббировать свои решения. А обладая ещё и контрольным пакетом акций, он мог вмешиваться в каждодневную оперативную работу центра – руководить людьми и собаками, одобрять или сворачивать проекты. Он мог одновременно ставить себе задачи и сам же их исполнять. Без малейшего противовеса. Абсолютная, почти тоталитарная власть. В тот момент я ясно поняла: дело было уже не столько во мне, сколько в самом центре. Страдая сосудистой деменцией, муж был не в состоянии тянуть на себе все центры в городе и управлять своим учреждением. В конце концов это привело бы к неминуемому краху нашего центра. А значит, нужно было срочно вступать в игру – и сделать мягкий, женский ход, который мы с итальянцем и обсуждали накануне.
– Будет замечательно, милый! – наигранно улыбнулась я. – Тогда нам никто не будет угрозой, кроме, конечно, министра МВД и Генпрокурора, которые по–прежнему могут вносить свои корректировки, но только в случае крайней необходимости.
– Да, им до центра дела нет в спокойное время! – довольно кивнул он в знак согласия, с аппетитом уплетая завтрак. – Я тут подумал… не возражаю, чтобы ты и дальше называлась начальницей центра. Юридически я не смогу быть и координатором, и руководителем одновременно, поэтому по документам управленцем будешь ты. Но у меня будут акции и влияние, этого хватит, чтобы держать всё в руках.
– Спасибо, дорогой. Надеюсь, ты позволишь мне вносить некоторые правки как руководителю?
Муж посмотрел мне в глаза и легко улыбнулся.
– Конечно! Только согласованные со мной. И только в том случае, если избавимся от итальянского акционера. Его новшества столкнут центр в яму.
– И как ты собираешься это сделать – избавиться от него?
– Придумаю, как только получу назад свой контрольный пакет, – холодным голосом ответил он, понимая, что я была против. – Меня больше волнует... Ты ведь не собираешься зажать мои акции, любимая? – прозвучала нотка иронии в его голосе и он с подозрением взглянул он на меня.
– Конечно, я верну их. Только надо подождать.
Он с грохотом бросил вилку на тарелку, и я напряглась всем телом.
– Подождать чего?
Я глубоко вдохнула и начала свою шахматную партию:
– Прости, но я подслушала твой разговор с министром, – призналась я, не поднимая взгляда.
– Ну, это на тебя похоже. И что?
– Он – бывший ФСБшник, мужчина принципиальный и краеугольный. Он не будет идти на компромиссы, и пытаться войти в чьё–либо положение.
– К чему ты клонишь?
– Министр не потерпит, если ты сразу же начнёшь возвращать себе рычаги власти. Если я передам тебе акции прямо сейчас, он может решить, что ты игнорируешь его приказ, а он ведь пошёл на уступку и не списал тебя на пенсию. Задетый за самолюбие, он может сорваться и вовсе отстранить тебя от службы в МВД. Но через три месяца у тебя будет повторная медкомиссия. Ты пройдёшь её с лёгкостью, если не станешь пренебрегать лечением. Возвращение водительских прав будет знаком, что твоё здоровье стабильно, что ты восстановился и освоился на свободе после СИЗО. К тому же, работая на новой должности всё это время, ты докажешь, что честно исполнил министрову волю. Тогда, передача акций не будет выглядеть как вызов, а как спокойный переход. ФСБшник не придерётся, не оскорбится и не поднимет шум.