– Несколько долгих недель! – закрыла я лицо руками. – Ты даже представить себе не можешь, как тяжело быть женщине в постели с нежеланным человеком!
– Он тебя обижает?
– Не…нет, – замешкалась я, переживая, что моё признание в сексуальной грубости министра взорвёт майора посильнее динамита, и вот тогда, спасти нам не удастся ничего, даже себя.
– Тогда в чём проблема? Ты же раздвинула ему ноги, ради жилья, обещанной должности начальницы и беззаботной жизни. Помнится, он возил тебя по санаториям и в рестораны водил! И, кстати, где мой медальон, который ты только недавно носила на шее? Сняла ради министра?
Мне было стыдно сказать, что чиновник отнял его у меня, как когда–то Бугай отнял ручку. Я промолчала, ничего не ответив на это мужу, и он решил, что прав.
– Ты даже не отрицала к нему своих чувств, когда я спросил тебя о них на поле, и мне в любви не признавалась! Вот и продолжай "вертеться" в том же духе! Я уже говорил, что секс – это разменная монета, и вижу, что ты прекрасно усвоила урок, расплачиваясь телом за удобства. Неудобно только мне, потому что из–за вашего недоромана именно мой центр и моя карьера поставлены на карту! Тебе же всё легко даётся: позволила ему иметь себя и продолжаешь беззаботно жить до первой ссоры, после которой бежишь ко мне просить отдать всё за тебя!
– Да как ты смеешь? – задел меня муж за живое и, истощённая морально, я ударила его ладонью по лицу.
Испугавшись сама того, что натворила, я сделала несколько шагов назад, и точно маленький испуганный зверёк, взглянула на майора. Он смотрел на меня, прищурившись, выглядя невозмутимым, как вулкан, который мог взорваться в любую минуту, несмотря на внешнее спокойствие.
«Прости!», – тихо прошептала я, надеясь, что не получу оплеухи в ответ.
Резким движением руки, муж притянул меня к себе за затылок и накрепко поцеловал в усталые губы. Соскучившись по его прикосновениям, я вцепилась пальцами в его крепкие плечи и ответила страстью на поцелуй. Моё тело, как будто встрепенулось, и сладостная дрожь пробила всю насквозь. Майор держал меня за шею и беспрестанно целовал. Тяжко дыша от нахлынувшего возбуждения, он сжимал мою грудь и притягивал к себе за спину.
«Сними! Сними это всё!», – шептал он мне, задирая повыше мой свитер и примыкая губами к моей взволнованной груди.
Я расстегнула молнию на джинсах и спустила их вместе с трусиками к полу, сбрасывая с ног нетерпеливыми рыками, а после стянула и с него штаны.
Супруг, подняв меня вверх, легко усадил себе на бедра и, прижимая к стенке, входил в меня крепко стоявшим фаллосом.
– Думаешь, мне это нравиться? – шептал он мне сквозь тяжесть дыхания и продолжал целовать всё лицо. – Нравиться представлять, как он находится в тебе?
– Избавь нас от него, майор, прошу тебя, поскорее! – держалась я руками за шею мужа и крепко обхватывала его бедра ногами, пока всю мою плоть не пробило сильным оргазмом и я, обмякшая, не повисла на нём, впустившим в моё чрево весь свой пыл.
«Теперь ступай и будь прилежной девочкой!», – напутственно сказал майор, когда мы поостыли от внезапного приступа страсти и он вернулся за свой стол, став вновь тем самым спокойным вулканом, что очень похож на обычную гору, пока его не подожжёшь.
Спустившись в столовую, я услышала шум дрели со двора. Заинтригованная звуком, я вышла к вольерам и столкнулась с нашим технарём, отвечавшим за электричество, аппаратуру и технику центра. Он прикручивал камеру наблюдения к одной из стенок здания.
– У нас обновления? – спросила я его, стоявшего на стремянке с инструментами в замёрзших руках.
– Майор приказал установить видео–камеры у клеток с лучшими псами.
– Подстраховаться никогда не будет лишним! Хотя ключи от вольеров только у кинологов и у супруга. Вряд ли, кому–то удастся украсть у нас питомцев.
– Моё дело маленькое – запустить видео–систему, правда он приказал мне сделать это в январе, но я решил не ждать и выполнить задание уже сейчас.
– Похвально! Такое рвение к работе!
Технарь рассмеялся:
– Мне просто самому ужасно любопытно, как эти современные вещицы заработают! Они гораздо меньше предыдущих моделей – японские, а не отечественные! Даже инструкция на языке мне не знакомом!