Улыбнувшись успокаивающим словам, я не перестала считать, что иностранец обладал более острым умом, чем я. Но у меня были другие преимущества: я никогда не отступала от задуманного и смело шла вперёд, принимая чужие советы или отвергая их, но, не сворачивая с пути к поставленной цели. Возможно, именно поэтому сотрудники центра доверяли мне. Они верили в мою пробивную натуру.
– Итак, синьора, видеонаблюдение нужно прописать юридически, то есть внести в локальные нормативные акты. Поскольку это внутренние правила работы центра, то и разрешение от куратора МВД – Вашего мужа, даже не требуется. Обсудите это с юристами и попросите подготовить документы. А обслуживание камер поручите…
– …технику, – подсказала я с лёгкой улыбкой, думая, что опередила его.
– Нет, – качнул головой акционер. – Внешней фирме. Пусть они занимаются съёмкой, монтажом и хранением данных, как с собраний, так и с нового проекта.
– Но нанять отдельную компанию для этой цели повлечёт за собой дополнительные расходы, в то время как наш техник с радостью возьмётся за дело.
– Юный технарь обязан Вашему мужу – не забывайте, что полковник спас его когда–то от рэкетиров и дал второй шанс остаться работать при центре. Муж сможет легко влиять на него и портить нам задуманное.
– Вы правы… – кивнула я, признавая справедливость его слов.
– И ещё, синьора. Обратитесь в рекламный отдел. Пусть начнут искать потенциальных клиентов для пилотных дрессировок, только неофициально – никаких объявлений, исключительно по сарафанному радио, через знакомых.
– Но мы ведь ещё не утвердили этот проект на собрании. Вдруг найдутся желающие, а запуск сорвётся?
– Речь идёт о госуслугах центра. У Вас 53% акций, у меня 38%. Можно считать, что мы уже приняли решение. Поручите рекламщикам найти трёх клиентов как можно быстрее.
– Но мы не знаем ни дат, ни сроков, не направлений для дрессировок.
– Пусть просто подыщут добровольцев, готовых участвовать бесплатно, без подробностей, хотя бы, чтобы начать переговоры. И предупредите рекламщиков, чтобы молчали о негласной рекламе во время собрания.
– Послушаю совета своего кардинала, – улыбнулась я и потянулась к телефону, чтобы набрать экономический отдел.
– Мне нравится Ваша решительность. Только ни слова мужу – ни о камерах в зале собраний, ни о новом проекте. Намекните лишь, что через неделю квартальное совещание, и ждите итогов, – сказал он на прощание и вышел, оставив меня наедине с телефоном.
Последовав совету иностранного акционера, мы заключили соглашение с внешней фирмой по видеонаблюдению, и уже через неделю новый зал для совещаний был тщательно приведён в порядок и оснащён их камерами. Рекламный отдел начал подыскивать клиентов для пилотных дрессировок, но МВД мы сознательно обходили стороной – там работал мой муж, а о проекте он должен был узнать на собрании, а не от кого–то постороннего.
Акционеры, спонсоры и персонал были официально уведомлены о камере в новом зале, и большинство из них без возражений подписали согласие на видеосъёмку. Те, кто сначала был против, в итоге тоже согласились быть записанными на камеру – иначе им просто не дали бы возможности высказаться. Единственным, кто продолжал упорствовать, был ядовитый акционер, бывший прихвостень адмиральской дочки. Он подговаривал остальных присоединиться к коллективной жалобе в МВД на, якобы, незаконную, видеозапись, хотя я имела полное право вписать её во внутренние нормативы. И хотя этот бунт слегка тревожил меня, итальянец стоял на своём: мы должны были действовать строго по плану, а побочные сложности решать по мере их поступления.
Тем осенним днём, когда должно было пройти собрание, светило тёплое солнце, и в душе теплилась надежда, что первый ход в нашей партии за сохранение контрольного пакета акций даст нужный результат. За пару дней до этого я вскользь упомянула о собрании при муже, но он не ответил ни слова – то ли проигнорировал, то ли был погружён в собственные мысли. Оставалось лишь дожидаться назначенного часа и надеяться, что супруг появится на совещании.