– Благодарю за понимание, – победно произнесла я.
По прямоугольному длинному столу были разложены бумаги для каждого присутствующего с сокращённым бизнес–планом проекта. Я села во главе стола, а иностранный акционер справа. Передо мной лежала повестка дня, а рядом – папка с расчётами бюджета. Видеокамера в углу размеренно мигала красным огоньком.
– Однако! – восторженно шепнул мне итальянец, пододвинув свой стул ближе ко мне. – Этого подлеца ещё никто так не чихвостил! Браво, синьора!
– Мечтаю от него избавиться!
– Исполнение Вашей прихоти не за горами. Он сам себя сбросит в обрыв.
– Мой муж не пришёл, – перевела я тему на более важную.
– Собрания всегда в двенадцать дня. Осталось пять минут, – улыбнулся мне иностранец.
Ровно в полдень я объявила заседание открытым, ведь больше ждать не могла.
– Господа, повестка сегодняшнего совещания была разослана Вам заранее. Главное – обсуждение проекта видеоконтроля тренировок для владельцев служебных собак. Позвольте уточнить. Если мы хотим укрепить доверие ведомств, необходимо фиксировать каждое занятие на видео. Я предлагаю установить стационарные камеры на тренировочных площадках и в классах послушания.
Внезапно дверь приоткрылась, и в зал вошёл мой муж – новый куратор центра. С невозмутимым выражением лица, под настороженные взгляды присутствующих, он сразу, будто по чутью, отметил мигающий огонёк камеры и задержал на нём взгляд.
– Я помогал установливать камеру, только трансляция поступает в частную фирму, – гордый собой, протараторил техник, присутствующий на собрании.
– Вот как?! Значит, «пишешь» не ты.
– Неа! Я только внешние камеры обслуживаю.
На несколько секунд воцарилась тишина, словно даже воздух застыл. Если авторитет супруга и раньше давил на всех, словно тяжёлая плита, то теперь, после повышения, он стал ещё более ощутимым грузом. Постепенно люди начали вставать, жать мужу руку, спрашивать о здоровье и желать благополучия. Закончив формальные приветствия, полковник сел с другой стороны стола, прямо напротив меня, тем самым подчеркнув, что стоит со мной в одной линии руководства.
Бывший сторонник дочери адмирала заметно оживился, словно увидел спасителя:
– Бесконечно рад Вашему присутствию, товарищ полковник! – заговорил он, когда все снова расселись по местам. – Как видите, без Вас тут полный хаос, – он выразительно махнул рукой в сторону камеры, – Вы же не позволите превратить наш серьёзный центр в кинематограф! Всех ещё и согласие на съёмку заставили подписать! Надеюсь, Вы положите конец этому безобразию!
– Почему же? – спокойно возразил супруг. – Видеодокументация – это отличное протоколирование, защита как для начальства, так и для всех присутствующих. А Вы чего испугались? Настоящий мужчина не должен бояться высказывать своё мнение, даже если оно идёт вразрез с позицией руководителя, – поддержал он меня, хотя от такой непривычной поддержки у меня побежали мурашки по коже. – Передайте мне бланк согласия, я подпишу.
– А Вы, синьор акционер, – обратился муж к иностранцу, подписывая переданный документ, – Вы что, заместитель начальства в кинологическом центре? Почему Вы сидите во главе стола рядом с руководителем? Займите место сбоку, как и другие!
– Я всего лишь хотел успеть сказать пару слов о проекте до начала совещания, – поспешно объяснился итальянец.
– Так это Ваш проект или моей супруги?
– Разумеется, начальницы учреждения.
– Тогда высказывать своё мнение Вы можете в общем порядке, во время собрания, наравне со всеми акционерами.
Итальянец без возражений пересел, избегая конфликта.
– Товарищ полковник, теперь Вы будете присутствовать на совещаниях? – неосторожно спросил мой бизнес–консультант.
– Я куратор этого центра, как, впрочем, и всех подобных учреждений в нашей столице, – ответил муж тяжёлым голосом. – И имею полное право лично присутствовать на всех квартальных собраниях. А вот Вам здесь не место, ведь мы не частники, чтобы советчиков держать, но начальнице центра видней!
Он коротко махнул мне рукой:
– Начинайте совещание!
Я едва заметно вдохнула, сдерживая волнение, и продолжила: