– Профессиональный интерес, значит! – улыбнулась я юному мальчишке, и в этот момент заметила бумажку, валявшуюся у стремянки и, видимо, случайно выпавшую из кармана его брюк. Я подошла поближе и подняла её с влажной земли. «Аджилити – соревнования собак на скорость и ловкость», – было написано на ней, а под названием ставки на каких–то псов и их хозяев, вписанные ручкой. – Что это? – спросила я электрика, отвлекшегося на монтирование камеры. Он посмотрел на меня и, заметив ставочный талон в руках, ужасно испугался и наспех слез с лестницы вниз.
– Это я потерял! – выхватив он бумажку из моих рук и засунул поглубже в карман.
– Ты делаешь ставки на собак?
– Иногда. Мои друзья устраивают разные соревнования для неучтённых ищеек. Что–то вроде собачьего ипподрома.
– Неучтённых?
– Да, – замялся он. – Тех, которых списали со службы или которых хозяева сдали в приют. Проще говоря, все эти собаки – сироты.
– Так это запрещённые игры на чёрном рынке животных? Они ведь не официальные, так?
Технарь виновато опустил голову:
– Мне деньги нужны, а это способ подработать.
– И много заработал.
Парнишка промолчал, опустив глаза.
– Судя по ставке с талона, ты поставил всю свою зарплату на одного из псов. Предположу, что ты уже давно в минус ушёл, и теперь тебе необходимо отыграться, чтобы вернуть долги. Я права?
– Не говорите только никому! Это последний раз, когда я играю. Потом я «завяжу»! Обещаю. Мне нужно вернуть большую сумму тому, кому я проиграл!
– Мой муж уволит тебя, как только узнает, что ты игрок. Он не любит пороки, приводящие к краху, ведь зависимость и долг могут побудить человека на всякое. Японские камеры дорого стоят…
– Что Вы! Я бы никогда не заложил собственность центра! – глазами, полными честности, взглянул он на меня.
– Отработай долг честным трудом и верни деньги по частям. Сними свою ставку! Проиграешь зарплату – будет не на что жить, не то что долг выплачивать! А он возрастёт!
– Я обещаю, только не сообщайте начальству!
– Я прослежу за тем, чтобы из этой зарплаты ты оплатил коммунальные счета. Придёшь и покажешь мне подтверждение оплаты! А нет – я буду знать, что ты поставил все средства на кон, и сразу же пойду к майору!
– Договорились! – чуть поклонившись мне, ответил он.
Недовольно взглянув на парнишку, я покинула вольеры и отправилась в столовую на свой обед.
Послеполуденной работы было много. Собаки нашего бренда вскоре должны были участвовать на выставке. И мне пришла идея создать дизайнерские ошейники для наших ищеек. Они должны были быть сшиты из натуральной кожи и украшены ручной вышивкой с кличкой каждой собаки. Я представила, как такие ошейники подчеркнут статус наших питомцев и станут визитной карточкой бренда. На бегу записала несколько набросков и сделала пометку связаться с дизайнером, чтобы обсудить концепцию. Это была первая выставка девочки–добермана, и я договорилась с инструктором–кинологом о паре дополнительных тренировок, в ходе которых собака должна была оттачивать всё то, чему её учили. Показное выступление должно было пройти успешно, ведь доберман была примером того, как любая собака может стать чемпионом.
По лестнице домой я поднималась уставшей и опустошённой. Муж приказал мне продолжить отношения с министром – те, которых я не просто не хотела, но которые меня пугали. После вчерашнего, я поняла, что он решил использовать меня в постели, прежде чем что–то давать. И это была его месть за отказ о разводе, которую он называл справедливостью. От этой мысли было страшно, но я была согласна с мужем: нам нужно было сохранить и бренд, и центр кинологии, и всё, что было связано с карьерой. К сожалению, министр в данной ситуации был нашим владельцем, а мы – ему подчинёнными псами. Ещё я надеялась, что он и правда сдержит слово и даст мне пообщаться с бывшей начальницей. Мне было нужно слышать её голос, ведь я переживала за её судьбу.
На последнем лестничном пролёте я остановилась, поражённая увиденным. На ступеньках, прислонившись к холодной стене, сидела дочка министра. Увидев меня, она встала.
– Я очень устала и не желаю ругаться, – хотела я пройти мимо неё в квартиру.