***
Дорогие друзья,
летом у меня значительно больше работы, и времени на творчество остаётся меньше. Поэтому я не всегда успеваю выложить две главы в неделю, как обычно это делаю. Однако хочу вас успокоить: та одна глава, которую я публикую раз в неделю, содержит двойной объём текста — так что по сути вы получаете всё тот же масштаб истории, только немного реже по графику.
Спасибо за ваше терпение и поддержку — для меня это очень важно! ❤️ Галеб
Глава 56. Прозрение
Итак, лейтенант, до военной медкомиссии мужа оставалось два месяца. По истечении этого срока он бы потребовал возврата контрольного пакета акций, и у меня не было веских причин отказать. За те же два месяца он мог внести изменения в регламент и вычеркнуть из него целое направление – услугу дрессировки ведомственных собак. Я сомневалась, что супруг действительно планировал так поступить, но вероятность однозначно существовала. Если итальянец был прав, и полковник лишь изображал объективность, то удар пришёлся бы именно по нашему направлению.
У нас был тот же срок, чтобы найти клиентов, согласных пройти пилотный курс бесплатно, успешно провести его и уже от платных заказов зафиксировать первую прибыль. Отчёт об этих поступлениях мы могли бы предоставить министру МВД – но только в том случае, если к тому моменту супруг уже бы начал процедуру закрытия направления. Вся стратегия сводилась к тому, чтобы подловить полковника на конфликте интересов: он пытается исключить направление из регламента, не дождавшись результатов пилота, которые могут быть успешными и принести государству прибыль.
Такое поведение доказывало бы, что супруг вмешивается в дела центра не как заинтересованное должностное лицо, а из личных мотивов – вредности, упрямства, стремления вернуть себе место начальника, вредя при этом самому учреждению. А это уже прямой конфликт интересов. В этом случае я могла бы обоснованно поставить вопрос перед министром МВД: человек, действующий вразрез с интересами центра, не имеет права владеть контрольным пакетом акций, поскольку будет использовать его для давления и саботажа.
Я сомневалась, что у нас всё получится, а ещё не могла выбросить из головы конфликт с супругом, разгоревшийся в зале для собраний. Меня распирали и страх, и отчаяние, и целый ворох переживаний, из–за которых я едва дотянула до конца рабочего дня.
Поднимаясь на лифте домой, я чувствовала слабость, будто мои ноги были набиты плотным синтепоном. Они едва держали меня, дрожали и подгибались под тяжестью тела. Сердце бешено колотилось в груди, а руки сильно тряслись, когда я вставляла ключ в замочную скважину. Первая попытка открыть дверь не увенчалась успехом. Я глубоко вдохнула, пытаясь справиться с животным страхом – страхом быть наказанной собственным мужем. И вот я стояла в том коридоре и думала, как же это неправильно – бояться человека, с которым живёшь под одной крышей. Но я боялась, и ничего не могла с этим поделать. Я всегда тревожилась за его реакцию на мои слова или действия, но теперь, после болезни и всего, что муж перенёс в заключении, он стал вдвойне непредсказуем, и волновалась я тоже вдвойне.
Пока я набиралась храбрости вставить ключ заново, дверь вдруг распахнулась. Передо мной стоял супруг.
– Ключ заел, – тихонько оправдалась я.
Он молча кивнул, а, пропустив меня в квартиру, вернулся на диван, на столике возле которого стояла кружка пива. Супруг смотрел по телевизору футбольный матч между Италией и Францией.
– За кого болеешь? – спросила я нейтрально, пытаясь уловить его настрой.
– За французских ребят. Не за Италию же мне болеть! Я ненавижу макаронников!
– Ясно, – не стала я развивать конфликт, и так понимая, что муж только что метнул камень в сторону итальянского акционера.
– А ты что в прихожей стоишь? Я голодный. Всё жду, когда хозяйка дома наконец–то ужин приготовит.
Разувшись, я прошла в гостиную и попыталась незаметно убрать со стола кружку с пивом. Алкоголь мог ухудшить и без того нерадостное состояние его здоровья, и вызвать ещё большее желание затеять спор.